Главная Сочинения Рефераты Краткое содержание ЕГЭ Русский язык и культура речи Курсовые работы Контрольные работы Рецензии Дипломные работы Карта
загрузка...

Древние ирландские саги

Рефераты - Русский язык и литература
Древние ирландские саги - реферат по зарубежной литературе
Содержание:
1) «Остров святых и ученых»………………………….3
2) Мифология древних ирландцев………………………3
3) 4 цикла саг………………………………………5
4) Формирование саг…………………………….6
5) Саги и их хранители…………………..12
6) Особенности ирландского эпоса………13
7) Литература………………….15
1.Ирландию называли когда-то «островом святых и ученых». VI-X века считаются периодом расцвета христианской культуры в Ирландии. Ее роль в развитии европейской цивилизации раннего Средневековья была огромна - и это притом, что Ирландия никогда не входила в состав Римской империи и была свободна от прямого влияния античной культуры, наследницей которой явилась культура Западной Европы. Собственно, отголоски этой культуры стали проникать в Ирландию лишь после того, как там утвердилось христианство. Каким образом происходило это проникновение, до сих пор точно не установлено. Так называемы «Лейденские глоссы» рассказывают о неких ученых из Галлии, которые, спасаясь от преследований завоевателей-германцев, нашли убежище в Ирландии и, по всей вероятности, занимались там преподаванием. Не исключено, что в Ирландии бывали монахи из Александрии и Византии, а также британские пилигримы из Южного Уэльса. Что же касается роли святого Патрика в распространении в Ирландии западноевропейской культуры, то здесь трудно сказать что-либо определенное. Мы можем лишь предполагать, что у него, скорее всего, была собственная школа и ученики. Доподлинно известно только то, что вскоре после его смерти несколько монахов, называвших себя его учениками, отправились в Британию специально затем, чтобы обучаться наукам и вернулись оттуда, «овладев в совершенстве латынью, без которой невозможно было постичь ни Священное писание, ни творения Отцов церкви».
Вторжения скандинавских викингов в VIII--X вв. и англо-норманское завоевание в XI в. не имели существенного влияния на самобытную ирландскую культуру. Вплоть до окончательного политического подчинения англичанам (в XVI в.) в Ирландии сохранились существенные черты родоплеменного строя. Мало что изменила и довольно ранняя христианизация Ирландии (в V в.).
2. Религиозные и магические верования занимали огромное место в частной и общественной жизни древних ирландцев. Наряду с обширным пантеоном божеств, среди которых можно различить несколько последовательных напластований, существовала весьма развитая вера во всевозможных духов, населяющих землю, воду и воздух. Вся жизнь представлялась пронизанной действием сверхъестественных сил и колдовством.
Религиозно-мифологический элемент играет своеобразную роль в ирландских сагах. Как всякий архаический эпос, они вначале, несомненно, были густо насыщены им. Но так как принятие ими окончательной (письменной) формы совершилось уже в христианскую эпоху, то этот языческий элемент оказался в них сильно сокращенным. Однако, сокращенный и затушеванный, он отнюдь не был в них совершенно искоренен. Еще долго после официального введения христианства в народе держалось двоеверие. Да и само ирландское духовенство проявило в этом отношении гораздо большую терпимость, чем духовенство в других странах. Удар пришелся главным образом по высшему классу древних богов — богам из племени богини Данан, которые были переосмыслены как племя полубогов — сидов (side).
Представление об их местопребывании двоится. Они не то обитают на чудесном острове (или островах), где-то далеко за морем, не то под землею, в холмах Ирландии. Они малы ростом и прекрасны собою, вечно молоды и превосходят людей силой и мудростью, будучи во всем остальном им подобны. Они владеют великими сокровищами и проводят жизнь в пирах и играх, в любви и веселии; они кротки и великодушны, но иногда ведут войны с племенами иных духов. Бессмертны они или только обладают даром долголетия — трудно установить. По-видимому, они не знают естественной смерти, но могут погибать в бою (как, например, родичи Син в саге «Смерть Муйрхертаха»). Им присуща также способность менять свою наружность или становиться совсем невидимыми «Исчезновение Кондлы». Часто они покидают свое обиталище и вмешиваются в жизнь людей: помогают им, вступают с ними в любовные связи, порою заманивают их на свои волшебные холмы и там иногда потешаются над ними, но обычно отпускают, одарив богатством п мудрыми советами «Приключения Кормака».
Иногда, однако, для устройства своих дел они сами прибегают к помощи смертных «Болезнь Кухулина». Мстительными и жестокими они становятся лишь тогда, когда люди сами причиняют им зло (Син в «Смерти Муйрхертаха»). В общем, сиды весьма похожи на фей, что вполне понятно, ибо образ средневековых фей возник именно из круга кельтских мифических представлении. Главное различие между ними в том, что сиды бывают обоего пола, И случаи обольщения женщины сидом столь же обычны в этих сказаниях, как и обольщение смертного героя сидой.
Рядом с сидами мы все же находим в сагах кое-какие образы старых, «классических» богов. Из числа богов назовем, как наиболее часто встречающихся, следующих. Это Луг — бог света, а также всех искусств „ ремесел, отец Кухулина; Огме — бог мудрости, красноречия и письменности, столь и;е древний и общекельтский, как Луг; от его имени происходит якобы название огама — дохристианского, рунического алфавита ирландцев, в котором буквы определялись числом и направлением нарезок на куске дерева. Мананнан и отец его Лер были божествами моря. Бог Мидер, лишенный определенных функций, известен своим даром превращений и любовью к смертным женщинам «Любовь к Этайн». Из многочисленных божеств войны (которые все— женского пола) назовем Морригап, упоминаемую в саге о смерти Кухулина. Кроме этих «светлых» божеств, мы находим в сагах и «темных» богов; это зловещие и вредоносные фоморы, живущие в мрачном обиталище где-то на севере, за морем. Наконец, встречаются следы самого древнего, общекельтского поклонения стихиям и небесным светилам (например, клятву Кухулина в «Бое Кухулина с Фердиадом»).
Особой формой близости между людьми и богами являются земные воплощения последних. Зачатие земною женщиною сына от божественного отца — обычный мотив в мифологии всех народов.
Мы находим в ирландском эпосе мало подробностей о языческих праздниках ирландцев и связанной с ними обрядности. Главным праздником был Самайн, справлявшийся в ночь па 1 ноября и знаменовавший собою наступление зимы. Жрецы (друиды) разводили священный огонь, и пока он горел, все другие огни в Ирландии должны были быть погашены. В костры бросались жертвы, и при этом происходило поклонение идолам. За этим следовали игры и увеселения, длившиеся целую неделю (начало саги «Болезнь Кухулина»).
В ночь Самайна разверзались волшебные холмы, и тогда обитатели их, сиды, вступали чаще всего в общение с людьми. Церковь, в старину охотно приспособлявшая языческие верования и обряды к своим целям, связала праздник Самайн с христианским днем всех усопших, который приходится на 1 ноября. Реже упоминается второй сезонный праздник, Бельтене, справлявшийся в ночь на 1 мая (начало лета). И здесь друиды возжигали с заклинаниями священный огонь. Во всей Ирландии в эту ночь прогоняли скот, по одной паре от каждого стада, между двух костров, чтобы предохранить его на целый год от болезней. Во время обоих этих праздников происходили гадания.
Лучше всего сохранилась в сагах (не мифологического цикла) вера в Духов. Тут мы встречаем несметные полчища духов — «козловидных», «бледноликих» и иного вида, призраков, волшебных существ, одноруких, одноногих п одноглазых, страшных старух волшебниц, девушек-птиц. Не перечесть всех упоминаемых в сагах чудесных превращений, предсказаний, предзнаменований. Главную роль в магической практике древней Ирландии играли заклинания — как приворотные, так и оградительные, применявшиеся при всяком случае. Сюда же относятся «злые песни», содержащие угрозу наслать разные беды, болезни и даже смерть в случае невыполнения требования. К ним приходилось прибегать даже при судопроизводстве: при отсутствии исполнительного аппарата, когда осужденный отказывался подчиниться приговору, не оставалось ничего другого, как спеть ему такую «злую песню». Часто ими пользовались для всякого рода вымогательств. Любопытно, что сила воздействия «злой песни» состояла не только в угрозе, заключенной в ней, но и в некоей моральной принудительности, с нею связанной. Это явствует из тех случаев, когда жертва повиновалась требованию, заведомо обрекавшему ее на смерть.
Совершенно особым видом колдовских поверий были у ирландцев так называемые гейсы. Это — своеобразные запреты или зароки, лежащие на отдельных лицах. От сходных религиозных запретов, встречающихся у других народов «табу», они отличаются тем, что носят обычно персональный характер. Они чрезвычайно разнообразны. Некоторые из них, без сомнения позднейшие, имеют как будто исключительно моральный характер: например, один из гейсов Кухулина повелевал ему не отказывать в помощи ни одной женщине. Другие выдают свое тотемическое происхождение: например, гейс того же Кухулина — не вкушать мяса собаки (имя его значит «пес Кулана»). Некоторые, наконец, связаны с культом природных сил, так, например, на короле Конайре лежал запрет — не выходить из дома после захода солнца.
Более популярен в ирландских сагах (как и вообще у всех кельтов) Луг — «Сияющий» (валлийский Ллеу или Ллевелис). По его имени названы такие города, как Лейден, Лион, Лигниц (от «Лугдунум» — «крепость Луга»). Другой его эпитет «Самилданах» — «Господин ста ремесел». Уже отмечалось, что этого кельтского бога римляне отождествляли с Гермесом/Меркурием. Луг занял священный королевский престол, заменив Нуаду (данная пара удивительно соответствует скандинавской паре Один — Тюр, которая будет рассмотрена ниже). Лугу принадлежит решающий вклад в победу Племен Богини Дану над морскими демонами фоморами (борьбы, подобной противостоянию греческих олимпийцев и гигантов, скандинавских асов и турсов-етунов, индийских богов и асуров). При этом сам он сразил короля фоморов, чудовищного одноглазого Балора, что является, пожалуй, центральным эпизодом всей ирландской мифологии. Данный поединок иногда трактуют как вариант борьбы между громовержцем и его противником, хотя Луг не имеет никакого отношения к грому. Более убедительно мнение Г. О' Рахилли что поединок Луга с Балором есть проявление типичной для кельтов оппозиции между старым королем и его юным соперником.
Из некоторых саг известен сюжет гибели Луга, но, как обычно в случае с Героем, она не окончательна. Наконец — и это важно, Луг считается отцом знаменитейшего героя Кухулина, который для ирландского эпоса имеет такое же значение, как например, Ахилл для греческого.
Из ирландских саг известны и такие персонажи, возможно, несущие в своих образах частицы образа Культурного Героя, как бог врачевания Диан Кехт и бог-кузнец Гоибниу. Их существование в общекельтскую эпоху подтверждается римскими авторами, говорившими о галльских Асклепии и Вулкане. Но так как данные персонажи являются сильно специализированными (каждый из них владеет единственной функцией), следует предположить их относительно позднее происхождение.
3. К ирландской эпической традиции,  дошедшей до нас в средневековых рукописях,  относятся саги,  которые условно можно поделить на четыре группы,  или цикла,  а именно:
1.  Мифологический цикл;
2.  Уладский цикл(или ольстерский);
3.  Цикл финна(или осеанский);
4.  Исторический цикл(или королевский).
В сагах так называемого Мифологического цикла все главные персонажи принадлежат к Tuatha De Danann, «Племенам богини Дану»,  легендарному народу,  который, как принято считать, победил фоморов и заселил Ирландию перед тем, как туда приплыли сыновья Миля, предки ирландцев, вытеснивших Племена богини Дану.  Саги Уладского цикла (цикла «Красной ветви») посвящены главным образом войнам короля Конхобара из Ульстера (Улада), и, в первую очередь, жизни и деяниям самого знаменитого из них  —  Кухулина.  Саги, относящиеся к Циклу Финна,  повествуют о герое Финне Мак Кумале и его воинах (фениях).  Этот цикл называют иногда Циклом Оссиана,  так как большинство входящих в него поэтических текстов традиционно приписывается сыну Финна Ойсину,  или Оссиану (под этим именем он известен благодаря «Песням Оссиана» Джеймса Макферсона).  Так называемый Исторический цикл  —  самый пестрый,  в него входят разрозненные саги,  группирующиеся вокруг отдельных верховных или местных королей Ирландии.  При этом в каждом из четырех названных циклов содержится эпический материал,  восходящий к общему индоевропейскому наследию и предположительно являвшийся компонентом духовной традиции кельтских народов в эпоху до переселения на эти острова.  Однако в трудах средневековых ирландских монахов-историков главные персонажи эпических преданий выстроены в единую хронологическую цепь  — от времен потопа до начала вторжения в Ирландию викингов.  Правление короля Конхобара в Ульстере относят к первому веку до н.э.; Финн и его воины жили и сражались во времена короля Кормака Мак Арта, который был верховным королем Ирландии, вероятно, в III в. н. э.; предания же,  относящиеся к Историческому циклу,  группируются вокруг королей,  правивших Ирландией в II — VIII вв.  н. э.
И повести о Племенах богини Дану,  и другие «мифологические» повествования, изобилуют магией и превращениями,  а победу обычно завоевывают превосходством в знании и чародействе.  Таким образом,  можно сказать,  что отличительные черты повестей подобного типа  —  уважение перед мудростью и вера в силу волшебства.
В сагах Уладского цикла тоже присутствует вера в сверхъестественное,  общий дух повествования совсем иной.  Главные персонажи цикла  —  не чародеи и маги,  а воины,  и слава их зиждется на отваге, доблести и несокрушимой твердости. В ходе повествования постоянно отмечается не столько мудрость,  сколько сила воли и бесстрашие персонажа.  Так мы попадаем в мир героики. Центральная повесть всего Уладского цикла  —  это,  безусловно Tain Во Cuailnge,  «Похищение быка из Куальнге», эпическое повествование о том,  как объединенные силы четырех областей Ирландии с королевой Медб во главе предприняли военный поход против Улада,  чтобы силой отнять огромного быка,  принадлежащего одному из уладских землевладельцев. Вызовы на поединок,  насмешки,  похвальба подвигами, уже совершенными или грядущими,   —  вот основная тематика повестей этого цикла,  где честь и боевая слава героя суть важнейшие сюжетообразующие мотивы. Завязку ряда саг этого цикла составляет постоянное соперничество двух северных областей  —  Улада (Ульстера) и Коннахта,  ибо, как известно,  «война между ними началась за три сотни лет до Рождества Христова».
Повести о фиане,  или,  как их иногда называют,  Цикл Оссиана,  на первый взгляд напоминают саги Уладского цикла,  поскольку в первую очередь тоже рассказывают о сражениях и воинских подвигах,  однако сам стиль повествования,  характеры центральных персонажей,  их окружение, система этических ценностей и происхождение принципиально отличны.
С одной стороны,  тот факт,  что все герои саг о фениях были воинами,  сближает их с повестями Уладского цикла,  но,  с другой стороны,  близкие отношения фениев с обитателями сидов,  а также фигура самого Финна,  поэта и пророка,  делает сказания похожими скорее на мифологические повести.   Tсли Уладский цикл в целом прежде всего героический,  то Цикл Финна,  или Лейнстерский цикл,  носит,  скорее,  романтический характер.
Итак,  три главных цикла ирландской эпической традиции можно,  как нам кажется,  соотнести с тремя классическими типами проявления человеческой личности  — мыслью,  волей и чувством. Если центральные персонажи Мифологического цикла проявляют в первую очередь мудрость и знание,  а Уладского  —  силу воли и стремление к власти,  то отличительной чертой героев повестей о фиане является «человеческое тепло».
Ирландские повести,  традиционно относимые к Историческому,  или Королевскому,  циклу,  содержат гораздо меньше магических элементов,  чем повести мифологические,  они менее насыщены героическим духом,  чем саги Уладского цикла,  и менее романтичны,  чем рассказы о фиане. Хотя все названные качества так или иначе присутствуют в них, ни одно не может быть названо отличительной чертой данной группы повестей. Эти повести не только о королях (Самые известные из них: Конайре Великий,  Конн Ста Битв, Арт Одинокий, Кормак Мак Арт,  Ниал Девять Заложников), но и о королевстве как идее, о «правде короля», об основании династий,  об их смене, о судьбах королевских домов в разных областях Ирландии, о роли филидов и монахов в «истории» Ирландии, об утверждении христианства в Ирландии.
Интересная дополнительная информация о персонажах и основных событиях,  описанных в эпических преданиях всех этих четырех циклов,  содержится в трудах,  составленных христианскими монахами еще в период средневековья,  в частности в «Книге захватов Ирландии» (Lebor Gabala Erenn)  —  «истории» заселения острова предками ирландцев,  а до них другими племенами,   —  которая имеет ряд приложений: Список королей; «Глоссарий»,  приписываемый Кормаку Мак Куленану,  епископу и королю,  погибшему в 908 г.; так называемые диншенхас («старины мест»,  сказания о том,  как и почему то или иное место получило свое имя); «соответствия имен» (Coir Anmann  —  рассказы,  разъясняющие появление имен и прозвищ у того или иного известного персонажа) и,  наконец,  стихи,  триады и родословия,  содержащие многие знаменитые имена.
4.Самым крупным очагом кельтской культуры в средние века была именно Ирландия. Это была единственная страна на западе Европы, куда не ступала нога римского легионера. Когда в VI веке до н.э. кельты со своей первоначальной родины, находившейся в западных областях нынешней Германии, пришли в качестве завоевателей на Британские острова, они нашли страну заселенной первобытными племенами. Покорив и ассимилировав их, кельты, в свою очередь, сами подверглись сильному их влиянию, значительно, по-видимому, задержавшему их культурное развитие. Это выразилось не столько в заимствовании бытовых черт и воззрений, неизвестных кельтам, сколько в том, что, оказавшись среди племен, переживавших еще более раннюю ступень родового строя, кельтские пришельцы нашли обстановку, укрепившую архаические черты этого строя, еще не изжитые ими самими.
Обращенная в христианство в V веке отчасти благодаря миссионерской деятельности святого Патрика, Ирландия с конца VIII до конца X века подвергалась набегам норвежских и датских викингов, одно время утвердившихся на юго-востоке острова, в районе Дублина, и причинявших стране разорение. В XII веке произошло завоевание Ирландии англо-норманнами, однако власть английских королей долгое время была чисто номинальной, пока в XVI веке не совершилось окончательное подчинение страны Англии. В эпоху борьбы и последовавшую за ней эпоху порабощения Ирландии предания родной старины были предметом величайшей любви всего народа. Но творчески они обогатились мало, ибо их развитие и формирование произошло еще в период независимости Ирландии и может считаться законченным к X веку.
Труднее ответить на вопрос, к какому времени следует отнести их зарождение. Местные хроники относят жизнь Конхобара и Кухулина — двух главных героев уладского цикла — к началу нашей эры. Но в таком случае пришлось бы допустить, что добрых полтысячелетия (до V века, когда вместе с христианством в страну проникла письменность) эти предания сохранились, не разрушаясь, в шаткой форме устных рассказов, что маловероятно. Однако, если предания уладского цикла могут притязать на частичную историческую достоверность, то иначе обстоит дело со вторым героическим циклом, циклом Финна. Есть серьезные основания полагать, что предания о нем носят вполне легендарный характер; скорее всего, Финн — древний мифический образ, поздно и своеобразно оживший в фольклорном творчестве.
Что касается наконец разнообразных саг, не входящих ни в первый, ни во второй из названных циклов, то время их создания весьма различно. Древнейшие из них зародились примерно в VI—VII веках. По своему стилю и общему характеру они также занимают среднее положение между обоими упомянутыми циклами.
С V века началась христианизация саг, вообще говоря, довольно слабая. Она сказалась не столько в коренных заменах или прибавках к тексту, которые часто бывает трудно выделить, сколько в затушевывании слишком яркого языческого элемента. Лишь в IX веке в судьбе цикла произошло значительное изменение. Опустошения, производимые в это время во всей стране викингами, побудили ревнителей старины позаботиться об охране национальных эпических преданий. Приходилось спасать дорогие рукописи от огня и меча, людям пера и слова приходилось ютиться в защищенных местах, собирая вокруг себя свои ценности. Это дало повод для общего пересмотра эпического материала. Старые саги, эпизодические, разрозненные, нередко противоречивые в разных их редакциях, были трудами грамотеев-монахов и светских литераторов собраны вместе, согласованы и объединены в обширные компиляции, тщательно переписанные. Более поздние списки этих компилятивных рукописей, восходящие к XI—XII векам, и сохранили нам эти саги в том виде, в каком мы их наблюдаем сегодня.
Таким образом, саги эти, прежде чем принять свой окончательный вид, жили и развивались уже в течение семи-восьми веков. Поэтому, говоря о быте, в них отразившемся, приходится иметь в виду не какой-либо один, точно ограниченный период, а всю указанную эпоху в целом, отдельные моменты которой наложили на саги свои последовав тельные наслоения. Однако архаическая основа в сагах настолько преобладает над новшествами, что практически можно считать эти саги отражающими состояние Ирландии языческой эпохи и лишь самых первых времен христианства, то есть примерно с III по VII век н.э.
Ирландские саги -- образцы прозаического эпоса со стихотворными вставками (силлабические, большею частью семисложные стихи в форме коротких строф, из четырех строк, попарно связанных рифмою или ассонансами; иногда применяется аллитерация). Возможно, изначально они базировались на присущих любому приморскому народу любознательности и тяги к путешествиям. В основе их- исторические события и мифологические сюжеты.
В Ирландских сагах 3-8 веков сохраняется немало черт античной культуры, часто сочетавшихся и тесно переплетавшихся с фрагментами христианского учения, а также языческими верованиями древних кельтов. Одной из таких саг, в которой подобное переплетение наиболее заметно, является сага «Плавание Майль-Дуйна».
Объем саг, за редкими исключениями, невелик: каждая из них могла быть рассказана в один зимний вечер. Все они имеют эпизодический характер. Правда, делались попытки создать обширные, монументальные эпопеи, и до нас дошли две-три повести огромных размеров и широких по замыслу; одна из них — «Угон быка на Куалнге». Но попытки эти явно искусственны. Композиция этих повестей крайне слаба, и они отчетливо распадаются на ряд отдельных эпизодов.
Древнейшим и во многих отношениях наиболее интересным из циклов ирландских саг является цикл уладский, из которого сохранилось более ста образцов. Он зародился и расцвел при дворе уладскнх королей еще в те времена, когда Улад был более обширной, чем впоследствии, областью и мог притязать на гегемонию в Ирландии. Это местное происхождение цикла явствует не только из того, что местом действия его саг является обычно территория Улада, но и из того, что уладские герои изображены в нем как превосходящие героев других областей.
Первоначальным стержнем всего цикла была личность самого Конхобара, жизнь которого хроники относят к I веку до н.э. п I веку н.э. Но вскоре его постигла та же участь, что и былинного князя Владимира, короля Артура и многих других эпических королей: он был оттеснен на задний план своими юными витязями. В дошедших до нас сагах много говорится о красоте, о грозной и величавой осанке Конхобара. которого улады «почитали своим земным богом», но ничего не говорится о его собственных «подвигах силы и мужества». Главным героем цикла стал племянник Конхобара, непобедимый Кухулин. Было, однако, время, когда Кухулин не фигурировал в уладском цикле. Если в «Недуге уладов» он и не мог выступать, так как события этой саги отнесены ко времени до Конхобара, то отсутствие его имени в сагах с участием Конхобара («Повесть о кабане Мак-Дато» и «Изгнание сыновей Уснеха»), в которых дело идет о чести и благе всего народа, было бы совершенно необъяснимым, если бы к моменту возникновения этих саг эпический образ Кухулина уже сложился. Зато сразу после своего вступления в цикл Кухулин занял в нем первенствующее положение. Главные события цикла происходят на территории, являющейся личным наделом Кухулина, в Куалнге или на равнине Муртемне, что лишний раз подтверждает гипотезу о местном и родовом происхождении этих сказаний.
В Новое время об Ирландии заговорили как о стране, где на душу населения приходится больше легенд и сказок, чем где бы то ни было еще в Западной Европе.
Слово сага (которое вообще, по некоторым данным, неирландского происхождения) сделалось употребительным лишь в Новое время. Сами ирландцы называли свои повествования словом scel "повесть", "история". Много ли их сохранилось? Разорительные набеги викингов, нашествие рыцарей-норманнов, тяжелые времена английского владычества в Ирландии стали причиной гибели множества рукописей, и все же литература средневековой Ирландии уступает в Европе по своему богатству лишь греческой и латинской.
С VI по Х век в Ирландии постоянно трудились не менее ста скрипториев, деятельность которых далеко не сводилась к текстам религиозного содержания. Рукописи более позднего времени по большей части восходят к правариантам, возникшим именно в эту эпоху, но все. же – сколько нитей традиции было перерезано и утеряно,– трудно даже предположить.
В нашем распоряжении имеются восходящие к Х веку списки саг, где упомянуто около 200 названий, а общее количество историй, которое должно было быть известно высшему по рангу поэту – олламу, определено в 350. 250 из них считались "главными" (prim-scela), a 100 – "вводными" или "предшествующими" (remscela). Это первый из принципов классификации саг, которого придерживались ирландские поэты, называвшиеся филидами. Вторым принципом было деление саг по сюжетам: сватовство, похищения, разрушения, видения и т.д. Уже в Новое время к ним добавился третий принцип: отнесение саг к одному из так называемых циклов – уладскому, циклу Финна, мифологическому и историческому, или, иначе, королевскому.
Зачем же понадобилось само понятие "цикл саг", и можно ли говорить, что оно органически вытекает из материала сохранившихся памятников, а не привнесено волей современного исследователя? Корпус текстов, как нам кажется, не дает на этот вопрос однозначного ответа.
Естественно допустить, что уже в самые ранние времена ирландские поэты осознавали членение саг на несколько больших групп в зависимости от того, какие в них являлись типы персонажей и коллизии. На это наводит и такое, высказанное, правда, не в первые века христианской культуры, утверждение: "Тот не филид, кто не согласовывает и не связывает между собой саги". И все же никаких прямых указаний на определенную группировку саг по циклам в раннеирландской традиции не существует. Скорее, филиды видели в сагах какой-то иной внутренний источник упорядочивания, не различаемый современным взглядом. Примечательно, что тексты сказаний пестрят указаниями на то, что исполненные при обстоятельствах, сходных с сюжетами саг, они могли даровать удачу. Это соображение существенно, но не может быть единственным ключом и применено ко всем сагам в одинаковой степени. Случается и так, что смысловую связь можно обнаружить между сагами, принадлежащими вообще к разным циклам.
Итак, в филологии Нового времени роль термина ("цикл") приобрело понятие, в актуализации которого сама традиция не испытывала необходимости. Определение "цикл саг" не есть еще конкретный инструмент познания, а лишь приглашение к этому познанию, некая отправная точка.
Утверждение в Ирландии христианства в V веке стало рубежом не только в ее собственной истории, но и в жизни всего кельтского мира, на огромных территориях которого не осталось больше ни одного уголка, питающегося исключительно собственными традициями. Завоевание Ирландии, для которого некогда, по мнению Тацита, у Рима не хватило всего одного легиона, совершилось новой религией мирно, безболезненно и оказалось на редкость прочным.
Действительно, Ирландия – остров без святых-мучеников. Чаще всего не останки претерпевших страшную смерть за веру служили здесь священными реликвиями, а книги, колокольчики, посохи великих проповедников и основателей монастырей, первых епископов и чудотворцев. Величайший из них – Святой Патрик.
Существует предание, что одним из первых принял типичную ирландскую тонзуру и сделался монахом привратник короля Лоэгайре – современник святого Патрика. Так что путь от ворот до покоев ирландских королей христианство проделало довольно быстро.
Строгая аскеза сочеталась в ирландских монастырях с духом удивительной открытости по отношению к внешнему миру и той терпимостью, благодаря которой и сохранились для нас многочисленные ирландские сказания, уходящие в глубокую древность и языческие по характеру, они продолжали жить и в Новое время. Никто усерднее ирландских монахов с их прославленной любовью к рукописям не переписывал старинных преданий и не переносил в книги то, что продолжали изучать в филидических школах и петь ученые поэты. Это взаимопроникновение двух культур и есть самая замечательная черта раннесредневековой Ирландии.
Итак, преемственность традиции в Ирландии налицо. Однако мягкость и внешняя безболезненность перехода не должны скрывать необратимости происшедшего - религиозная доктрина и практика друидов в их целостности безвозвратно погибли. Наследовались именно форма, элементы нравов и поведения, но никак не содержание. В действие вступил первый из важнейших для понимания дальнейшей жизни ирландской культуры фактор - фактор умолчания.
Это не всегда осознавалось достаточно отчетливо, ибо на первый план выступали неожиданное в христианской стране богатство сохраненной языческой традиции, сосуществование на страницах многочисленных ирландских рукописей двух языков - ирландского и латыни и двух культур - древней и новой.
В ирландской традиции есть излюбленный жанр -предания о "старине мест". В одном из повествований цикла Финна, "Разговоре старейших", рассказывается о том, как святой Патрик в сопровождении знаменитых героев Ойсина (сына Финна, будущего Оссиана) и Кайльте обходит Ирландию и узнает от своих спутников самые разнообразные истории о встреченном и увиденном в пути. По внушению свыше Патрик повелевает не предавать забвению легендарное прошлое, дабы рассказы о нем могли и дальше поучать" и развлекать людей. Дело сохранения традиции символически передавалось в другие, нежели прежде, руки. Рассказывается, что однажды правитель Улада Фиахна, сын Баэтана, путешествовал в сопровождении главного филида Ирландии Эоху Ригэйкеса ("Королевской мудрости"). Как-то раз случилось им увидеть шесть высоких стоячих камней, а подле них четырех клириков. На вопрос о том, что они тут делают, клирики отвечали, что ищут мудрости и благодарны Господу, пославшему им встречу с Эоху, который, без сомнения разъяснит им, кто поставил так эти камни. После некоторого колебания Эоху дает свое объяснение. Клирики не соглашаются с ним и рассказывают историю о героях времени короля уладов Конхобара, которая и оказывается верной. "Не стыдись, Эоху, - говорит тогда король, - эти клирики ни в чем не уступят тебе". Р. Флауэр, приводящий этот рассказ, совершенно справедливо замечает, что в подобной атмосфере и зарождалась ирландская письменная традиция. Действительно, ирландское культурное наследие не просто частично меняло своих хранителей, а переходило в иное качество из устного повествования становясь зафиксированным в рукописи текстом. Христианство принесло в Ирландию письменность, дал ирландской культуре возможность высказаться на своем языке спасло от забвения то, что не вытеснило окончательно и бесповоротно.
Раз зафиксированный текст продолжал жить в традиции веками переписываясь и видоизменяясь от рукописи к рукописи. Всякий его хронологический вариант был тесно сопряжен с питавшей его эпохой, однако есть несколько основных черт, заметных в любом памятнике ирландской культуры. Возможно, главная из них - "открытость", и символом ее стал третий из наиболее почитавшихся ирландских святых - Колумба. Скончавшийся около 597 года основатель прославленной обители на острове Айона, главы могущественного "семейства» - монастырей, он происходил из знатного королевского рода, который, по обычаям, давал ему право претендовать даже на верховную королевскую власть в стране. Став подвижником веры, Колумба вошел в историю и как защитник поэтов-филидов, которым в конце VI века все же стало грозить изгнание из Ирландии. Что в точности произошло тогда, нам почти не известно, но истоки конфликта лежали, конечно, не в тонкостях поэтического искусства. Филиды были не только поэтами, хранителями сакральной и исторической традиции, но и провидцами, наделенными огромной властью в обществе. Так называемая "сатира" филида, или, иначе, песнь поношения, могла буквально порушить общественное положение лица, против которого была направлена, не исключая и лиц королевского достоинства. И хотя обычай предусматривал наказания за неправые наветы и даже просто плохо рассказанную филидом историю, трудно сказать, в какой мере огромные привилегии филидов были действительно ограничены. Надо полагать, что именно они стали вызывать протест в мире иных ценностей. Сага "Видение Мак Кон Глинне", по-своему защищая сословие филидов, дает все же понять, сколь рьяно упрекали их многие в злоупотреблении правом гостеприимства, получении или, точнее, вымогательстве награды за свои труды.
Можно говорить о трех величайших ирландских святых - Патрике, Бригите и Колумбе - посланце церкви, бывшей языческой богине и поэте из рода королей. Объединение их в наиболее почитаемую ирландской традицией триаду глубоко символично. Именно они олицетворяют три течения, которые, сплавившись воедино, придали ей неповторимый духовный облик.
На протяжении всего многовекового периода ранней ирландской истории письменное слово было, насколько мы знаем, исключительным достоянием клириков. Немаловажно, правда, что многие из них вышли из среды филидов, но все же не этот факт определил тесный контакт и преемственность между пришедшей в Ирландию латинской культурой и образованностью, с одной стороны, и древними традициями - с другой. Важнее то, что именно хранители языческих преданий только и могли позволить церкви выполнить важнейшую задачу - соотнести историю Ирландии с мировой историей, как она виделась сквозь призму христианского учения. "Старина", хранителями которой были прежде всего филиды, стала отправной точкой и материалом такого соотнесения. Неверно было бы. конечно, заключить, что наследие филидов использовалось новой культурой чисто утилитарно - стихи и саги продолжали жить, удовлетворяя потребностям самых различных аудиторий, пока существовали среда и тип мышления, которыми они были порождены.
Филиды не барды XIII века и последующих Столетий, их деятельность не ограничивалась восхвалением королей и подвигов героев, и оттого они не могли найти опору исключительно при домах знати. Сфера знания филидов - предания о старине, тесно связанные с мифологическими представлениями, поэтические пророчества и т.д. - сложный, но все-таки лишь низший слой традиции, с необходимостью предполагавший ее верхние уровни. В древности эту роль, без сомнения, играло теологическое и космологическое учение друидов, отстранение и практическое исчезновение которых совершились как раз к началу VII века. В этих обстоятельствах с неизбежностью должен был последовать и вышеназванный компромисс - филиды были обречены либо на исчезновение (что было не в интересах самих клириков), либо на приспособление к новому идеологическому климату. Иначе говоря, им требовалось занять при новом мировоззрении ту же позицию, которую они занимали при друидизме. Именно этим последним путем пошло развитие ирландской культуры после освященного святым Колумбой соглашения.
Естественно, ни положение филидов, ни их деятельность не могли остаться неизменными. Однако единственное, чем мы располагаем, чтобы судить об этих переменах, составленные в монастырях рукописи, иначе говоря, материал, уже отобранный и обработанный соответственно определенным установкам. Здесь вступает в действие второй очень важный фактор, определивший сохранность архаической ирландской традиции, фактор своего рода цензуры. Его значению не противоречит ни дух терпимости ирландской церкви, ни царившее в ней уважение к учености, как новой, так и традиционной, то есть языческой. Понять, как действовал этот фактор, и оценить его последствия можно лишь на основании самих рукописей, притом весьма разновременных и чаще всего не дающих с точностью проследить процесс смены их правариантов и вариантов во времени. Саги и поэзия переписывались веками, и естественно, что многие промежуточные рукописи, не говоря уже об исходных вариантах, до нас не дошли. В каждом конкретном случае мы должны считаться со степенью образованности и добросовестности писца, его принадлежностью к определенной школе и тенденциозностью. Не менее важна и степень его открытости по отношению к современной устной традиции - ведь то, что однажды обратилось в текст, продолжало существовать и в устной традиции филидов, видоизменяясь в ней по своим законам и имея всякий раз возможность оказывать влияние на современные письменные варианты.
Обратимся к упоминавшемуся выше "мифологическому циклу". Из всех четырех циклов признак целостности свойствен ему менее всего. Практически единственным критерием, по которому объединяются в этот цикл саги, является участие в них персонажей из Племен Богини Дану–божеств древнеирландского (иногда общекельтского) пантеона, сделавших в начале христианской эпохи первый шаг по тому пути, который привел их в Новое время к положению фей и прочих сверхъестественных существ. С первого взгляда бросается в глаза, что этот цикл лишен основных составляющих всякой мифологической системы - космологии и эсхатологии, преданий о сотворении мира и о его грядущем конце. Нельзя сомневаться, что такие предания существовали, но учение об этих предметах было, естественно, прерогативой друидов. Друиды, как говорит один из текстов, утверждали даже иногда, будто это они создали небо, моря и землю. Однако само язычество не исчезло в Ирландии вместе с друидами, а нашло многообразное отражение в рукописях.
Можно заметить, что нигде в кельтском мире мы не имеем надежды познакомиться с целостным кругом божеств прежде всего из-за потери учения друидов.
Цензура, осуществлявшаяся церковью сделалась единственным фиксатором ирландской языческой традиции. Отбор этот был, можно думать, двух видов. Первый, естественный и легко представляемый обусловливался невозможностью хранения информации, слишком явно вступавшей в конфликт с существом христианства, ушло в небытие учение друидов и, без сомнения, многое из того, что знали также и филиды. Второй тип цензуры, возможно и не всегда осознанный, был связан с такими формами, которые должно было принять языческое наследие в письменной культуре, и задачами, которым было подчинено его использование.
Например,сага "Битва при Маг Туиред", не имеющая себе подобных в ирландской традиции, считается центральным повествованием мифологического цикла. В общепринятом смысле это действительно наиболее "мифологичная" ирландская сага, где перед нами предстает пантеон почти в полном составе и совершаются события, имеющие важный космологический смысл. В повествованиях "Книги Захватов" пытались искать и историческое зерно. Поскольку между их различными частями нет резких переходов – рассказы о чудесных переселенцах плавно переходят в сообщения о легендарных и действительно живших королях первых веков нашей эры,– в ткани "Книги..." пытались видеть переход от мифологии к собственно истории, понимаемой, естественно, как прямое соответствие сообщаемого действительно имевшему место. Попытки эти по большей части оставались малоэффективными и порождали точки зрения, столь слабо подкрепленные фактами, что подтвердить или опровергнуть их бывало чрезвычайно трудно.
Связанные с соперничеством Племен Богини и фоморов события описаны, кроме того, еще в одной полной версии XVII века и в многочисленных фрагментах прозаических и поэтических текстов. Конечно, все это лишь осколки традиции, и нам никогда не узнать, через какие промежуточные этапы прошла в своем существовании сага и как многообразно преломились в текстах устная и письменная традиции. И все же кое-что бросается в глаза. Прежде всего, более ранние варианты (выявление их в каждом конкретном случае – сложный вопрос, решение которого зависит не столько от абсолютной хронологии, то есть даты рукописи, сколько от лингвистических характеристик) в меньшей степени несут на себе печать стремления к литературной цельности, причем заметная подчас отрывочность и несбалансированность текста выдают избирательное отношение составителя рукописи к материалу традиции. Как хорошо известно, более поздние варианты по своей структуре и стилистическим особенностям ближе примыкают к стихии устного народного творчества и сохраняют наряду с зафиксированными устными версиями многие опущенные ранними версиями архаические детали.
Некоторая неровность текста вовсе не равнозначна беспомощному конструированию, призванному как-то оформить подступы к основному событию, ядру мифа. Такая позиция, стремление очистить повествование от всего постороннего, увидеть то, что таится за ним, объективно нередко приводит к размыванию смысла, присущего самому тексту.
Сказанное поможет прояснить сага "Разрушение Дома Да Дерга" – одна из интереснейших в ирландской культуре и типичных по своей судьбе. Одни ученые относили ее к уладскому циклу, другие предпочитали включить "Разрушение..." в королевский или, иначе, исторический цикл. Формальность выставляемых при этом причин очевидна. Оправданием первой характеристики служило присутствие здесь некоторых из известнейших воинов уладских саг, но, как давно уже было показано, это малосущественное для смысла повествования обстоятельство было привнесено в текст одним из редакторов рукописи IX в. "Разрушение..." и вправду многими чертами напоминает королевские саги и вписывается в их контекст, если исходить из традиционной хронологии, отводившей главному действующему лицу саги, королю Конайре, совершенно определенное место среди дохристианских правителей Ирландии. В сущности же, и этот (как и аспект хронологический) – вопрос второстепенный и не определяет наше понимание текста.
По существу содержания "Разрушения..." тоже высказывались разные мнения. Сторонники литературной интерпретации видели здесь историю трагической судьбы короля, гибнущего из-за невозможности избежать нарушения многочисленных и распространенных в ирландской традиции табу, носивших название гейсов. Другие считали, что, так сказать, обусловленность сюжета здесь скорее мифологическая и ритуальная.
У нас нет соответствующих "Разрушению..." источников дохристианской Ирландии, так что проникнуть в эти конкретные обстоятельства и намерения вряд ли возможно, но понять сам принцип осмысления истории в разное время и в разных текстах возможно, и необходимо. В самом общем виде можно сказать, что время составления правариантов текстов – эпоха перехода от мифологического к историческому мышлению, решающий толчок которому в Ирландии был дан христианской традицией. Ведь взгляд на историю как нечто самоценное и на человеческие действия, имеющие причины и последствия, в качестве самостоятельного предмета внимания не родился сразу. Саги "Разрушение Дома Да Дерга" и "Разрушение Дома Да Хока" строятся явно по одной схеме, но по сравнению с первой во второй мифологический элемент выхолощен. Может быть, это произошло оттого, что "Разрушение Дома Да Дерга", вопреки всем формальным критериям, тесно связано с мифологическим циклом, ибо "Битва при Маг Туиред", "Сватовство к Этайн" и "Разрушение...", являются, по сути, перетекающим одно в другое повествованием, говорящим о судьбе сменяющихся поколений протагонистов. Это соображение само по себе диктует осторожность при определении принадлежности саг к тем или иным циклам, о чем мы уже говорили выше. Увиденный в определенной перспективе, один материал мог актуализироваться в форме "Разрушения Дома Да Дерга", другой, сходный,– "Разрушения Дома Да Хока". Оба "Разрушения" принадлежат к одному циклу, но тяготеют и могут быть связаны с совершенно иными и разными – мифологическим и уладским. Легко себе представить, какого критерия для сравнения мы были бы лишены, не сохранись до наших дней одно из "Разрушений", а ведь такая судьба постигла множество саг, которые мы либо знаем только по названиям, либо не знаем вообще. История этого текста во многом типична для ирландской традиции. Восходит он к одной из наиболее ранних больших ирландских рукописей, так называемой Cm Dromma Snechta. Такие рукописи, содержащие подчас десятки текстов самого разного времени,– наш основной источник знаний об ирландской культуре средневековья. Множество их погибло в разное время, унеся с собой варианты текстов, которые помогли бы прояснить их историю от первых до позднейших (иногда единственных дошедших до нас) записей. Краткое изложение нашей саги содержится в древнейшей из сохранившихся рукописей–Книге Бурой Коровы (ок. 1100 г.), а полный текст – в Желтой Книге из Лекана (XIV в.) Таким образом, между первой записью и сохранившимся вариантом лежит по меньшей мере шесть столетий, за которые сага, как нетрудно предположить, должна была претерпеть немало изменений. Существует общий для всей древнеирландской литературы вопрос – чем был пратекст саги: записью устной традиции или творчеством сведущего в ней, но свободно перерабатывавшего материал составителя рукописи, монастырского писца? По этому поводу велись острые споры и высказывались прямо противоположные мнения, которые сейчас в основных пунктах уравновешены. Сам же факт связи между письменной и предшествовавшей ей устной традицией не может быть подвергнут сомнению и многократно документирован текстами.   
Общенациональный фон ирландской истории был настолько дробным и неоднозначным, что попытки наложить на него единую схему наталкивались на серьезные препятствия. Ранняя история страны в том вид в каком она изложена в "Книге Захватов Ирландии", конечно, не ее перелицовка космологических мифов, известных когда-то друида но многое от древних представлений здесь сохранено. В "Книге" перед нами попытка объяснить становление священного устройства Ирландии с ее делением на пять королевств, системой празднеств и священных мест, особым социальным строем. Этой задаче по чинено описание групп переселенцев, совершаемых ими действий многое, многое другое. Конец "Книги" как бы "перетекал" в историю рассказом о потомках легендарного Миля, давших начало многочисленным династиям королей Ирландии. Далее следуют так называемые "Списки королей", многие из которых был по-видимому, историческими фигурами. Историзация мифа здесь заканчивается и вступает в действие мифологизация истории, попытка упорядочить ее и снабдить смыслом, пользуясь привычны канонами мышления. Нельзя, конечно, отрицать, что на каждое конкретное повествование оказывали влияние соображения злобы дня и перипетии политического соперничества времени составления текстов, но от этого общее правило не перестает быть справедливым.
Множество изменений постигло традицию в процессе разложения мифопоэтического мышления и отразилось в ирландском эпосе. Героическое прошлое, осмысляемое по законам эпоса, всегда вызывает некоторое "сгущением и уплотнение времени, приобретающего яркую и очерченную смысловую и событийную окрашенность. Ушедшая эпоха становится основой для эпоса, имеющего Национальный характер и складывающегося на основе циклизации более мелких повествований. Героический век традиционно ассоциировался в Ирландии с рубежом нашей эры, а эпическим его воплощением стал цикл уладских саг, включая центральный для него рассказ о "Похищении Быка из Куальнге". Циклизация уладских саг стала возможной именно из-за их удаленности от исторической и политической злобы дня. Или, вернее, эта злоба дня влияла на уладские саги на высоком и легко интегрируемом уровне. К моменту формирования цикла уладское королевство давно уже не существовало и его прошлое сделалось своего рода предысторией, героическим идеалом и оправданием многих реалий позднейшего времени.
Сложнее обстояло дело с королевским, или историческим, циклом. И здесь структуры мифологического мышления являлись определяющими, но формы проявления их более разнообразны и не всегда легко вычленяемы. И в этих рамках повествование о ранних временах строится на основе мифологических схем – достаточно вспомнить, например, все время воспроизводящуюся двоичную структуру деления страны –Эбер и Эримон, Конн и Маг Нуадат, Уи Нейллы и Эоганахта. Чем дальше, тем более заметна мифологизация саг. Консерватизм ирландской социальной и культурной истории не противоречил необычайной пестроте политической жизни, ее нестабильности, что, как нам кажется, и мешало созданию более высокого, "надсагового" единства. Эта часть традиции является одной из наиболее сложных для изучения, ибо приемы и реалии мифологического мышления выступают здесь как бы в разлитом виде, редко воплощаясь в связные конструкции, как это заметно, например, в саге "Разрушение Дома Да Дерга". Многочисленные попытки составителей произведений в самых различных жанрах (помимо саг, еще и анналы, генеалогии и пр.) унифицировать историю, подвести некоторое основание под пестрый мир этнических и политических связей, союзов и сфер влияния приводили к многочисленным смешениям персонажей повествований, подмене одних героев другими, прямому замалчиванию одних событий и приданию неоправданного значения другим. Конечно, и здесь существовали свои законы смешения и отторжения персонажей и эпизодов традиции, в конечном счете нередко восходивших к мифологическим первообразам, но осмыслить их сейчас не всегда возможно.
Взгляд на ирландскую традицию через призму такого деления чрезвычайно условен. Применительно к разным областям наследия средневековой Ирландии само слово "цикл" не может быть понято одинаковым образом. Культура этой страны, запечатленная в рукописях, находилась в постоянном становлении, переживала сложные и во многом непохожие на происходившие вокруг процессы. Однако сама эта сложность, сплетение архаичности и новаций, творческой активности и соблюдения многовековых канонов и делают знакомство с ирландской традицией ещё привлекательней.
5. Хранителями мифических преданий и колдовской мудрости были друиды. Так как они в то же время были прикосновенны к литературе и так как, с другой стороны, к ворожбе были причастны профессиональные поэты или сказители, то и тех и других удобнее рассматривать совместно.
Естественно, что в древней Ирландии был широко развит институт жречества. Жрецы были хранителями не только мифических, но и родовых героических преданий. Это приводит нас к вопросу об авторах и рассказчиках саг. На древнейшей ступени родового строя в Ирландии мы находим следующие три группы лиц, имеющих отношение к литературному творчеству: 1) друиды (собственно жрецы), 2) барды (певцы-поэты) и 3) филиды. Но с течением времени область деятельности и моральное значение каждой из этих групп подверглись большим изменениям.
Наиболее высокое положение занимали первоначально друиды. В Ирландии, как и в Галлии, они были некогда и судьями и хранителями мифических или героических преданий. Обе эти функции, однако, рано перешли от них к филидам: друиды остались лишь жрецами и учителями юношества. После христианизации Ирландии значение их быстро падает. Часть друидов, принявшая христианство, пополнила собою ряды духовенства; другая часть, упорно привязанная к старой вере, обратилась в народных знахарей и колдунов. Но в сагах отразилось еще их прежнее почетное положение. Предсказатели, толкователи снов и мудрецы, они занимают первое место около королей, являясь их советниками в важнейших делах. Конхобар и многие другие короли — сыновья друидов.
Более скромным, но зато и более устойчивым был удел бардов. Они как были, так и остались исключительно поэтами, певцами и музыкантами. После падения друидов они даже выиграли, переняв их роль учителей. Школы бардов, возникшие в самом начале христианского периода, продолжали существовать вплоть до XVII века. Они содержались на общественные средства, и в них обучалось иногда до трети всего населения Ирландии. Что касается филидов, то они были и законоведами, и предсказателями, и государственными мужами. Они же в качестве знатоков топографии и родословных Ирландии занимали место ученых-историков при всех королевских и княжеских дворах. Они были также поэтами и, наконец, рассказчиками мифологических и героических повестей. Нет сомнения, что они же были и первыми их авторами. Именно в среде филидов и в той придворной обстановке, в которой они действовали, следует искать зарождение ирландских саг.
Привязанные к дому своего короля или князя и к его наделу, эти знатоки древних законов, верований и преданий, владевшие мастерством как прозаической, так и стихотворной речи, без сомнения, первые выработали форму и тип дошедших до нас саг. В долгие зимние вечера они развлекали собравшихся у очага обитателей королевского дома, рассказывая древние предания. Лишь постепенно, уже после исчезновения филидов, с переходом эпического материала к народным сказителям, саги эти, все шире и шире распространяясь, превратились из аристократического по своему происхождению жанра в жанр вполне народный и стали всеобщим достоянием, предметом любви и интереса всего населения.
6.Кельты являются одной из тех групп племен, поэтическое творчество которых наименее знакомо современному читателю. Не говоря уже об огромной ценности древних ирландских саг для изучения общих проблем эпического творчества, они во многих отношениях представляют большой литературный и исторический интерес. Прежде всего они являют собой в наиболее полном и разработанном на западноевропейской почве вид поэзии родового строя с сохранением многих чрезвычайно архаических ее черт. Отсюда все главные их особенности как в сюжетном, так и в стилевом отношении. Но в то же время это нечто гораздо большее, чем картина жизни давно минувшей эпохи, совершенно оторванной от всякой живой действительности.
Обилие пережитков родового строя среди ирландского крестьянства вплоть до самого конца XIX века, а частично и до наших дней, объясняемое чрезвычайной социально-экономической отсталостью страны, приближает эти саги к ирландской современности, освещая многое из того, что происходило в Ирландии в сравнительно недавнее еще время. Далее — эти саги чрезвычайно своеобразны в стилевом и жанровом отношениях. Наконец, они интересны и по связи своей со многими всем хорошо знакомыми образами и мотивами общеевропейской поэзии. С виду столь чуждая и обособленная, кельтская поэзия связана с поэзией романских, германских и отчасти даже славянских народов многочисленными нитями, причем в некоторые эпохи связь эта проявлялась чрезвычайно ярко. Дважды по меньшей мере кельтские мотивы вошли в обиход всей европейской литературы, оказав на нее определенное воздействие. В первый раз это случилось в XII веке, когда появились романы Круглого Стола, в сюжетах и колорите которых многое почерпнуто из кельтских сказаний. Фигуры Тристана, короля Артура, волшебника Мерлина имеют прообразы или близкие параллели в ирландском эпосе. Во второй раз это произошло уже в XVIII веке, когда вся европейская поэзия, не исключая и русской (Карамзин, Пушкин, Жуковский), подпала под обаяние «Оссиана» Макферсона, который сам вдохновлялся шотландскими балладами — отпрыском, по боковой линии, того же ирландского эпоса.
Читателя, знакомого со старинным эпосом по "Илиаде", "Нибелунгам" или нашим былинам, ирландские саги с первого же знакомства с нами поражают глубоким своеобразием. Необычна прежде всего сама форма их. В противоположность эпосу других европейских народов, ирландский эпос сложился не в стихах, а в прозе. Своеобразен далее стиль его: четкий, ясный, поистине лапидарный, он при этом уснащен множеством риторических прикрас, весьма выразительных при всей их условности. Столь же оригинален ирландский эпос и по своему содержанию. Ко многим из тем и мотивов его нелегко подыскать параллели в эпосе других народов, по крайней мере европейских; в частности, ни в одном из последних не уделено такого внимания женщине и не отведено такого видного места любви, как в ирландских сагах. Ни в одном из них также мы не найдем столь богатой и причудливой фантастики. Поражает, наконец, в этом эпосе странное соединение контрастов: первобытной жестокости и душевной утонченности, упоения фантазией и крепкого чувства конкретности, пышной величавости и задушевной интимности. При чтении ирландских саг возникает впечатление большой силы и особенной свежести.
Внешний тип и общий характер ирландских саг настолько своеобразны, что трудно найти у других европейских народов эпический жанр, им подобный. Ближе всего стоят к ним исландские саги .Общими для тех и других чертами является прозаическая форма, сжатость и реализм.
Если эпос всякого народа отражает национальный облик его, то особенно это можно сказать про эпос ирландский. И в этом своем значении он был освоен и осознан самим ирландским народом.
Но еще выше, чем искусство характеристики, в этих сагах - их язык, органически крепкий, и в то же время до тонкости разработанный многими поколениями рассказчиков. Манера повествования гибка и разнообразна. В драматических местах стиль напряженный и сжатый ("Смерть Кухулина"), в описательных - замедленный и пространный (описание пиршественного зала Конхобара в начале саги "Сватовство к Эмер"). Забота о выразительности, вплоть до звуковых эффектов, проявляется в подборе эпитетов, параллелизмов и многочисленных аллитераций.
Возникнув полтора с лишком тысячелетия тому назад, эти саги приняли дошедшую до нас литературную форму уже за тысячу лет до нашего времени. С тех пор, охраняемые как драгоценное национальное наследие, они продолжали переписываться и заучиваться наизусть в течение еще семи или восьми столетий, с величайшей заботой о том, чтобы в них привносилось как можно меньше изменений. Лишь в XVII веке начинается процесс разложения этого древнего эпоса. Старые рукописи, ставшие непонятными в силу архаизма их языка, забрасываются или уничтожаются, искажаются, сливаются с новыми мотивами; стиль вырождается. И все же традиция не обрывается и старый эпический запас не погибает. Образы и мотивы древнего эпоса переходят по большей части в народную сказку и в этой форме продолжают и посейчас храниться с той же заботливостью и любовью, как в старину. Нет такого темного неграмотного, забитого ирландского крестьянина, который бы не знал кое-каких сказаний о грозном Финне и его сыне, певце Ойсине (Оссиане), равно как и десятка-другого преданий о древних королях или местностях Ирландии - преданий, в которых под покровом вымысла таится зерно исторической действительности.
Список литературы:
1.А.А.Смирнов “Ирландские саги» - М.,1973 г.
2.Ю.М.Сапрыкин “История Ирландии”-М., 1980 г.
3.Матюшина И.Г. “Древнейшая лирика Европы”-М.,1999 г.
4.С.В.Шкунаев “Предания и мифы средневековой Ирландии”-М.,1986 г.
5.Алексеев М.П., Жирмунский В.М., Мокульский С.С и др. “История зарубежной литературы. Средние века и Возрождение”-М.,1987 г.
6.Мелетинский Е.М. “Кельтский эпос//История всемирной литературы: В 9 томах”-М.,1983 г.
7.”Мифы народов мира:Энциклопедия.2-е изд.”-М.,1992 г.

 
« Пред.   След. »
Понравилось? тогда жми кнопку!

Заказать работу

Заказать работу

Кто на сайте?

загрузка...
Проверить тИЦ и PR