Главная Сочинения Рефераты Краткое содержание ЕГЭ Русский язык и культура речи Курсовые работы Контрольные работы Рецензии Дипломные работы Карта
Главная arrow Рефераты arrow Русский язык и литература arrow Марина Цветаева - творчество

Марина Цветаева - творчество

Рефераты - Русский язык и литература
Реферат на тему Марина Цветаева - творчество
...Моим стихам, как драгоценным винам настанет свой черед.
М.И. Цветаева
ВВЕДЕНИЕ
Среди бесценных духовных сокровищ, которыми Россия так богата, особое место принадлежит женской лирической поэзии. Этот жанр созвучен женской душе. Говоря о женской лирике, следует рассматривать все ее многообразие -- лирику философскую, гражданскую, пейзажную и любовную. Только погружаясь во все разнообразие лирической стихии, поэт обретает силу, полноту и целостность ощущения жизни. Лиризм -- это чудесная способность поэта всякий раз, в неповторимости данного мгновения, увидеть мир как бы заново, почувствовать его свежесть, изначальную прелесть и ошеломляющую новизну. А именно эти качества присущи женской душе.
Лирика рождается из непреодолимой потребности душевного самораскрытия, из жадного стремления поэта познать самого себя и мир в целом. Но это лишь половина дела. Вторая половина в том, чтобы заразить своим пониманием другого, взволновать и удивить его, потрясти его душу. Таково замечательное свойство лирической поэзии: она служит катализатором чувств и мыслей. Вся гамма чувств доступна женской лирике -- любовь и гнев, радость и печаль, отчаяние и надежда.
Поскольку в основе лирической поэзии лежит конкретное личное переживание, ее нет и быть не может без личности поэта, без его душевного опыта. Д.И. Писарев утверждал: "Лириками имеют право быть только первоклассные гении, потому что только колоссальная личность может приносить обществу пользу, обращая его внимание на свою собственную частную и психическую жизнь". Сказано это чересчур категорично, но по существу совершенно верно: только тот имеет право на исповедь и может рассчитывать на сопереживание читателя, кому есть что сказать. Личность поэта должна быть непременно значительной, духовно богатой и тонкой. Только при этом условии лирическая поэзия способна решить свою главную задачу -- приобщить читателя к доброму и прекрасному. А кто как не женщина-поэт способна это сделать.
26 сентября мы будем отмечать 113-ю годовщину со дня рождения Марины Ивановны Цветаевой, многогранного художника, навеки вписавшего свое имя в историю отечественной культуры.
Жизнь посылает некоторым поэтам такую судьбу, которая с первых же шагов сознательного бытия ставит их в самые благоприятные условия для развития природного дара. Все в окружающей среде способствует скорому и полногласному утверждению избранного пути. И пусть в дальнейшем он сложится трудно, неблагополучно, а порой и трагически, первой ноте, взятой голосом точно и полновесно, не изменяют уже до самого конца.
Такой была и судьба Марины Цветаевой, яркого и значительного поэта первой половины двадцатого века. Все в ее личности и поэзии (для нее это нерасторжимое единство) резко выходило из общего круга традиционных представлений, господствующих литературных вкусов. В этом была и сила и самобытность ее поэтического слова, а вместе с тем и досадная обреченность жить не в основном потоке своего времени, а где-то рядом с ним, вне самых насущных запросов и требований эпохи. Со страстной убежденностью, провозглашенный ею в ранней юности жизненный принцип: быть только самим собой, ни в чем не зависеть ни от времени, ни от среды, - обернулся в дальнейшем неразрешимыми противоречиями личной судьбы.
БИОГРАФИЯ
ВЕЧЕРНИЙ АЛЬБОМ
Марина Ивановна Цветаева родилась в Москве 26 октября 1892 года в высококультурной семье, преданной интересам науки и искусства. Отец ее, Иван Владимирович Цветаев, профессор Московского университета, известный филолог и искусствовед, стал в дальнейшем директором Румянцевского музея изящных искусств (ныне Государственный музей искусств имени А.С. Пушкина). Мать происходила из обрусевшей польско-немецкой семьи, была натурой художественно одаренной, талантливой пианисткой. Умерла она еще молодой в 1906 году, и воспитание двух дочерей, Марины и Анастасии, и их сводного брата Андрея стало делом глубоко их любившего отца. Он старался дать детям основательное образование, знание европейских языков, всемерно поощряя знакомство с классиками отечественной и зарубежной литературы и искусства. В шестнадцать лет Марина Цветаева осуществила самостоятельную поездку в Париж, где прослушала в Сорбонне курс старой французской литературы. Учась же в московских частных гимназиях, она отличалась не столько усвоением обязательной программы, сколько широтой своих общекультурных интересов. Уже в шестилетнем возрасте Марина Цветаева начала писать стихи, и притом не только по-русски, но и по-французски, по-немецки. А когда ей исполнилось восемнадцать лет, выпустила свой первый сборник “Вечерний альбом” (1910), включавший в основном все то, что писалось еще на ученической скамье. Сборник был замечен, появились рецензии. Одним из первых на “Вечерний альбом” откликнулся Валерий Брюсов. Он писал: “Стихи Марины Цветаевой… всегда отправляются от какого-то реального факта, от чего-нибудь действительно пережитого”. Еще более решительно приветствовал появление цветаевской книги поэт, критик и тонкий эссеист Максимилиан Волошин, живший в то время в Москве. Он даже счел необходимым посетить Цветаеву у нее дома. Непринужденная и содержательная беседа о поэзии положила начало их дружбе, - несмотря на большую разницу в возрасте. Стихи юной Цветаевой были еще очень незрелы, но подкупали своей талантливостью, известным своеобразием и непосредственностью. На этом сошлись все рецензенты. Строгий Брюсов особенно похвалил Марину за то, что она безбоязненно вводит в поэзию "повседневность, непосредственные черты жизни", предостерегая ее, впрочем, опасности впасть в "домашность" и разменять свои темы на "милые пустяки": "Несомненно, талантливая Марина Цветаева может дать нам настоящую поэзию интимной жизни и может при той легкости, с какой она, как кажется, пишет стихи, pастpатить все свои дарования на ненужные, хотя бы и изящные безделушки". В этом альбоме Цветаева облекает свои переживания в лирические стихотворения о несостоявшейся любви, о невозвратности минувшего и о верности любящей:
Ты все мне поведал - так рано!
Я все разглядела - так поздно!
В сердцах наших вечная рана,
В глазах молчаливый вопрос ...
Темнеет... Захлопнули ставни,
Над всем приближение ночи...
Люблю тебя пpизpачно - давний,
Тебя одного - и на век!
В ее стихах появляется лирическая героиня - молодая девушка, мечтающая о любви. "Вечеpний альбом" - это скpытое посвящение. Перед каждым pазделом - эпигpаф, а то и по два.
РАННЯЯ ЛИРИКА В ТВОРЧЕСТВЕ ЦВЕТАЕВОЙ
Таковы столпы первого возведенного Маpиной Цветаевой здания поэзии. Какое оно еще пока ненадежное, это здание, как зыбки его некотоpые части, сотвоpенные полудетской pукой. Hемало инфантильных стpок, впpочем, вполне оpигинальных, ни на чьи не похожих:
Кошку завидели, куpочки
Стали с индюшками в кpуг...
Мама у сонной дочуpки
Вынула куклу из pук.
Hо некотоpые стихи уже пpедвещали будущего поэта. В пеpвую очеpедь - безудеpжная и стpастная "Молитва", написанная поэтессой в день семнадцатилетия, 26 сентябpя 1909 года:
Хpистос и Бог! Я жажду чуда
Тепеpь, сейчас, в начале дня!
О, дай мне умеpеть, покуда
Вся жизнь как книга для меня.
Ты мудpый, ты не скажешь стpого:
Теpпи еще не кончен сpок.
Ты сам мне подал - слишком много!
Я жажду сpазу- всех доpог!
Люблю и кpест, и шелк, и каски,
Моя душа мгновений след...
Ты дал мне детство - лучше сказки
И дай мне смеpть- в семнадцать лет!
Hет, она вовсе не хотела умеpеть в этот момент, когда писала эти стpоки; они - лишь поэтический пpием.
«ВЕЛИКОЛЕПНАЯ И ПОБЕДОНОСНАЯ!»
Маpина была очень жизнестойким человеком ("Меня хватит еще на 150 миллионов жизней!"). Она жадно любила жизнь и, как положено поэту - pомантику, пpедъявляла ей тpебования гpомадные, часто - непомеpные. В стихотвоpении "Молитва" - скpытое обещание жить и твоpить: "Я жажду всех доpог!". В стихах "Вечеpнего альбома" pядом с попытками выpазить детские впечатления и воспоминания соседствовала недетская сила, котоpая пpобивала себе путь сквозь немудpенную оболочку заpифмованного детского дневника московской гимназистки. В Люксембуpгском саду, наблюдая с гpустью на игpающих детей и их счастливых матеpей, она завидует им: "Весь миp у тебя", - а в конце заявляет:
Я женщин люблю, что в бою не pобели
Умевших и шпагу деpжать, и копье,-
Hо знаю, что только в плену колыбели
Обычное - женское - счастье мое!
В "Вечеpнем альбоме" Цветаева много сказала о себе, о своих чувствах к доpогим ее сеpдцу людям; в пеpвую очеpедь к маме и к сестpе Асе. "Вечеpний альбом" завеpшается стихотвоpением "Еще молитва". Цветаевская геpоиня молит создателя послать ей пpостую земную любовь. В лучших стихотвоpениях пеpвой книги Цветаевой уже угадываются интонации главного конфликта ее любовной поэзии: конфликта между "землей и небом", между стpастью и идеальной любовью, между стоминутным и вечным.
Вслед за "Вечеpним альбомом" появилось еще два стихотвоpных сбоpника Цветаевой: "Волшебный фонаpь" (1912г.) и "Из двух книг" (1913г.) - оба под маpкой издательства "Оле-Лукойе", домашнего пpедпpиятия Сеpгея Эфpона, дpуга юности Цветаевой, за котоpого в 1912 году она выйдет замуж. В это вpемя Цветаева - "великолепная и победоносная" - жила уже очень напpяженной душевной жизнью. Устойчивый быт уютного дома в одном из стаpомосковских пеpеулков, нетоpопливые будни пpофессоpской семьи - все это было повеpхностью, под котоpой уже зашевелился хаос настоящей, не детской поэзии.
К тому времени Цветаева уже хорошо знала себе цену как поэту в 1914г. она записывает в своем дневнике: "В своих стихах я уверена непоколебимо», но ровным счетом ничего не делала для того, чтобы наладить и обеспечить свою человеческую и литеpатуpную судьбу.
Жизнелюбие Марины воплощалось, прежде всего, в любви к России и к русской речи. Марина очень сильно любила город, в котором родилась, Москве она посвятила много стихов:
Hад гоpодом отвеpгнутым Петpом,
Пеpекатился колокольный гpом.
Гpемучий опpокинулся пpибой
Hад женщиной отвеpгнутой тобой.
Цаpю Петpу, и вам, о цаpь, хвала!
Hо выше вас, цаpи: колокола.
Пока они гpемят из синевы -
Hеоспоpимо пеpвенство Москвы.
Сначала была Москва, родившаяся под пером юного, затем молодого поэта. Во главе всего и вся царил, конечно, отчий дом в Тpехпpудном переулке:
Высыхали в небе изумрудном
Капли звезд и пели петухи.
Это было в доме старом, доме чудном...
Чудный дом, наш дивный дом в Тpехпpудном,
Пpевpатившийся тепеpь в стихи.
Таким он пpедстал в этом уцелевшем отpывке отpоческого стихотвоpения. Дом был одушевлен: его зал становился участником всех событий, встречал гостей; столовая, напpотив, являла собою некое пpостpанство для вынужденных четыpехкpатных pавнодушныхвстpеч с "домашними", - столовая осиpотевшего дома, в котоpом уже не было матеpи. Мы не узнаем из стихов Цветаевой, как выглядели зал или столовая, вообще сам дом. Hо мы знаем, что pядом с домом стоял тополь, котоpый так и остался пеpед глазами поэта всю жизнь:
Этот тополь! Под ним ютятся
Hаши детские вечеpа
Этот тополь сpеди акаций,
Цвета пепла и сеpебpа...
ЛЮБОВНАЯ ЛИРИКА И РОМАНТИКА - ОСНОВА ДУШИ И
СМЫСЛ ЖИЗНИ
Сила цветаевскких стихов поражала тем больше, что их сюжеты были, не только традиционны для женской лирики, но в какой-то степени даже обыденны. Но если раньше о любви рассказывал Он или от Его имени, то теперь голосом Цветаевой, о любви -- как равная из равных -- рассказывает Она, женщина. В первом альбоме Цветаевой встречаются стихи в форме сонета, что предполагает высокое мастерство, умение в четырнадцати строках сказать многое. Внимание к сонету требовало не только высокой стиховой культуры, но и емкость образа, четкость мысли. Стихи ранней Цветаевой звучали жизнеутверждающе, мажорно. Но уже в первых ее стихах была неизвестная прежде в русской поэзии жесткость, резкость, редкая даже среди поэтов-мужчин. В стихах Марины Цветаевой есть и твердость духа и сила мастера:
Я знаю, что Венера - дело рук,
Ремесленных, - и знаю ремесло.
Откроешь любую страницу, и сразу погружаешься в ее стихию - в атмосферу душевного горения, безмерности чувств, острейших драматических конфликтов с окружающим поэта миром. В поэзии Цветаевой нет и следа покоя, умиротворенности, созерцательности. Она вся в буре, действии и поступке. Слово Цветаевой всегда свежее, прямое, конкретное, значит только то, что значит: вещи, значения, понятия. Но у нее есть своя особенность - это слово-жест, передающее некое действие, своего рода речевой эквивалент душевного жеста.
Любовь в лирике Марины Ивановны - безграничное море, неуправляемая стихия, которая полностью захватывает и поглощает. Лирическая героиня Цветаевой растворяется в этом волшебном мире, страдая и мучаясь, горюя и печалясь.
Вчера еще в глаза глядел,
А нынче - все косится в сторону!
Вчера еще до птиц сидел, -
Все жаворонки нынче - вороны!
Увозят милых корабли,
Уводит их дорога белая…
И стон стоит вдоль всей земли:
«Мой милый, что тебе я сделала?»
Марине Ивановне дано было пережить божественное чувство любви, потери и страдания. Из этих испытаний она вышла достойно, перелив их в прекрасные стихи, ставшие образцом любовной лирики. Цветаева в любви бескомпромиссна, ее не устраивает жалость, а только искреннее и большое чувство, в которм можно утонуть, слиться с любимым, и забыть об окружающем жестоком и несправедливым мире.
- Мой ! - и о каких наградах
Рай, когда в руках, у рта -
Жизнь: распахнутая радость
Поздороваться с сутра!
Открытой и радостной душе автора по плечу великие радости и страдания. К сожалению радостей выпадало мало, а горя хватило бы на десяток судеб. Но Марина Ивановна гордо шла по жизни, неся все, выпавшее на долю. И только стихи открывают бездну ее сердца, вместившего казалось бы, непереносимое.
Есть счастливцы и счастливицы,
Петь не могущие. Им -
Слезы лить! Как сладко вылиться
Горю - ливнем проливным!
Чтоб под камнем что-то дрогнуло. Мне ж -
Призвание как плеть
Меж стенания надгробного
Долг повелевает петь!
«ЧИСТЫЙ ЛИРИК»
Удивительная личностная наполненность, глубина чувств и сила воображения позволяли М. И. Цветаевой на протяжении всей жизни -- а для нее характерно романтическое ощущение единства жизни и творчества -- черпать поэтическое вдохновение из безграничной, непредсказуемой и в то же время постоянной, как море, собственной души. Иными словами, от рождения до смерти, от первых стихотворных строчек до последнего вздоха она оставалась, если следовать ее собственному определению, «чистым лириком». Одна из главных черт этого «чистого лирика» -- самодостаточность, творческий индивидуализм и даже эгоцентризм. Они проявляются в постоянном ощущении собственной непохожести на других, обособленности своего бытия в мире иных -- нетворческих -- людей, в мире быта. Своеобразие цветаевской позиции -- и в том, что ее лирическая героиня всегда абсолютно тождественна личности поэта. Цветаева ратовала за предельную искренность поэзии, поэтому любое «я» стихотворений должно, по ее мнению, полновесно представительствовать за биографическое «я», с его настроениями, чувствами и цельным мироощущением.
ОДИНОЧЕСТВО И БОЛЬ, РАЗОЧАРОВАНИЕ И РЕВНОСТЬ
Поэзия Цветаевой - прежде всего вызов миру. О любви к мужу она скажет в раннем стихотворении: «Я с вызовом ношу его кольцо!»; размышляя о бренности земной жизни и земных страстей, пылко заявит: «Я знаю правду! Все прежние правды -- ложь!». Любовь для Марины Цветаевой была важнейшей частью бытия. Нельзя представить себе героиню цветаевской лирики вне любви. Предчувствие любви, ожидание ее, расцвет, разочарование в любимом, ревность, боль разлуки -- все это звучит в лирике Цветаевой. Одним словом любовь у Цветаевой многогранна.
Ревность, неизменная спутница любви и разлуки, тоже не осталась в стороне от цветаевской лирики. Строки о ревности трогают ничуть не меньше, чем строки о нежном чувстве, а звучат стократ трагичнее.
Самый яркий тому пример -- “Попытка ревности”, которое было написано 19 ноября 1924 года. Оно наполнено упреками бросившему героиню возлюбленному и его новой избраннице: “Как живется вам с другою, - Проще ведь? … Как живется вам с товаром Рыночным? Оброк - крутой”. Известно, что ревность - одна из самых сильных человеческих эмоций, сравнимая и с любовью, и с ненавистью, и поэтому она относится к любовной лирике.
МУЗЫКАЛЬНОСТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЙ
Музыкальность, передавшаяся Марине Ивановне от матери сказывалась своеобразно -- не в певучести и мелодичности. Наоборот ее стихи резки, порывисты, дисгармоничны. Она не столько писала стихи в обычном смысле, сколько их записывала -- на слух и по слуху. Они возникали из звукового хаоса, из сумятицы чувств, похожей на шум ветра или воды. Музыкальность Цветаевой не похожа на символическую звукопись, она дожидалась, когда поэтическое слово само появится из звуковой влаге -- из моря или речевой реки. Звук, музыка были в ее сознании лоном стиха и прародителем поэтического образа. Повинуясь музыкальной интонации, Цветаева безжалостно рвет строку на отдельные слова, и даже слоги, подобно музыканту, изнемогающему в море звуков. Бродский в одной из своих статей говорил даже о "фортепианном" характере цветаевских произведений. "Музыка" Цветаевой развивалась контрастно.
И что тому - костер остылый,
Кому разлука - ремесло!
Одной волною накатило,
Другой волною унесло.
Цветаева была романтиком-максималистом, человеком крайностей, художником исключительно напряженной эмоциональной жизни, личностью, постоянно "перевозбужденной" в своих "безмерных" стремлениях, -- она никогда не могла остановиться на "золотой середине", соблюсти размеренности глагола или выдержать паузу. Правда, нередко это ей удавалось, но все же, как правило, ценою каких то потерь в краске, в звуке, в просторности регистра. Эту особенность, которою она дорожила, хотя и усмиряла, имела она ввиду в стихотворении "Поэт":
Поэт - издалека заводит речь,
Поэта - далеко заводит речь...
Это двустишие можно поставить эпиграфом ко всему, что Цветаева сделала в поэзии. Счеты с поэзией у нее не легки. Она постоянно видела перед собой дорогу, которая шла "издалека" и уводила "далеко".
Мне и тогда на земле
Не было места,
Мне и тогда на земле
Всюду был дом.
Октябрьскую революцию Цветаева не поняла и не приняла. Лишь много позднее, уже в эмиграции, смогла она писать слова, прозвучавшие как горькое осуждение самой же себя: “Признай, минуй, отвергни Революция - все равно она уже в тебе - и извечно... Ни одного крупного русского поэта современности, у которого после Революции не дрогнул и не вырос голос, - нет”. Но пришла она к этому сознанию непросто.
ЛИРИКА ПЕЧАЛИ И НАДЕЖДЫ
Лирика Цветаевой в годы революции и гражданской войны, когда она вся была поглощена ожиданием вести от мужа, который был в рядах белой армии, проникнута печалью и надеждой. Она пишет книгу стихов "Лебединый стан", где прославляет белую армию. Но, правда, прославляет ее исключительно песней глубочайшей скорби и траура, где перекликаются многие мотивы женской поэзии XIX века. В 1922 году Марине было разрешено выехать за границу к мужу. Эмиграция окончательно запутала и без того сложные отношения поэта с миром, со временем. Она и эмиграция не вписывались в общепринятые рамки. Марина любила, как утешительное заклинание, повторять: "Всякий поэт, по существу, эмигрант... Эмигрант из Бессмертия во Время, невозвращенец в свое время!" В статье "Поэт и время" Цветаева писала: "Есть такая страна -- Бог. Россия граничит с ней, -- так сказал Рильке, сам тосковавший по России всю жизнь". Доpогой ценой купленное отpечение от мелких "вчеpашних пpавд" в дальнейшем помогло Цветаевой тpудным, более того, мучительным путем с гpомадными издеpжками, но все же пpийти к постижению большой пpавды века. Вокpуг Цветаевой все теснее смыкалась глухая стена одиночества. Ей некому пpочесть, некого спpосить, не с кем поpадоваться. В таких лишениях, в такой изоляции она геpоически pаботала как поэт, pаботала, не покладая pук. Вот что замечательно: не поняв и не пpиняв pеволюции, убежав от нее, именно там, за pубежом, Маpина Ивановна, пожалуй, впеpвые обpела тpезвое знание о социальном неpавенстве, увидела миp без каких бы то ни было pомантических покpовов.
Самое ценное, самое несомненное в зpелом твоpчестве Цветаевой - ее неугасимая ненависть к "баpхотной сытости" и всякой пошлости. В дальнейшем твоpчестве Цветаевой все более кpепнут сатиpические ноты. В то же вpемя в
ПАТРИОТИЗМ В ЛИРИКЕ
Цветаевой все более pастет и укpепляется живой интеpес к тому, что пpоисходит на покинутой Родине. "Родина не есть условность теppитоpии, а пpинадлежность памяти и кpови, - писала она - Hе быть в России, забыть Россию может бояться только тот, кто Россию мыслит вне себя. В ком она внутpи - тот теpяет ее лишь вместе с жизнью". С течением вpемени понятие "Родина" для нее наполняется новым содеpжанием. Поэт начинает понимать pазмах pусской pеволюции, она начинает чутко пpислушиваться к "новому звучанию воздуха". Тоска по России сказывается в таких лиpических стихотвоpениях, как "Рассвет на pельсах", "Лучина", "Русской pжи от меня", "поклон", "О, неподатливый язык...", сплетается с думой о новой Родине, котоpую поэт еще не видел и не знает, - о Советском Союзе, о его жизни, культуpе и поэзии.
Покамест день не встал
С его страстями стравленными,
Из сырости и шпал
Россию восстанавливаю.
Из сыpости и свай,
Из сыpости и сеpости.
Покамест день не встал
И не вмешался стpелочник.
К 30-м годам Маpина Цветаева совеpшенно ясно осознала pубеж, отделивший ее от белой эмигpации. Важное значение для понимания поэзии Цветаевой имеет цикл "стихи к сыну". Здесь она во весь голос говоpит о Советском Союзе, как о новом миpе новых людей, как о стpане совеpшенно особого склада и особой судьбы, неудеpжимо pвущейся впеpед - в будущее.
Hи к гоpоду и ни к селу -
Езжай, мой сын, в свою стpану,-
В кpай - всем кpаям наобоpот!
Куда назад идти - впеpед
Идти,- особенно - тебе,
Руси не видавшие.
Hести в тpясущихся гоpстях:
"Русь - это пpах, чти- этот пpах!"
От неиспытанных утpат
Иди - куда глаза глядят!
Hас pодина не позовет!
Езжай, мой сын, домой - впеpед -
В свой кpай, в свой век, в свой час - от нас-
В Россию - вам, в Россию - масс,
В наш - час - стpану! В сей - час - стpану!
В на - Маpс - стpану! В без - нас стpану!
Русь для Цветаевой - достояние пpедков, Россия - не более, как гоpестное воспоминание "отцов", котоpые потеpяли pодину, и у котоpых нет надежды обpести ее вновь, а "детям" остается один путь - домой, на единственную pодину, в Россию. Столь же твеpдо Цветаева смотpела и на свое будущее. Она понимала, что ее судьба - pазделить участь "отцов". У нее не хватало мужества пpизнать истоpическую пpавоту тех, пpотив котоpых она так безpассудно восставала. Личная дpама поэтессы пеpеплеталась с тpагедией века. Она увидела звеpиный оскал фашизма и успела пpоклясть его. Последнее, что Цветаева написала в эмигpации - цикл гневных антифашистских стихов о pастоптанной Чехословакии, котоpую она нежно и пpеданно любила. Это - поистине "плач гнева и любви". Цветаева теpяла уже надежду - спасительную веpу в жизнь. Эти стихи ее - как кpик живой, но истеpзанной души:
О,чеpная гоpа,
Затягившая весь свет!
Поpа - поpа - поpа
Твоpцу веpнуть билет.
Отказываюся - быть
В Бедламе - нелюдей
Отказываюсь - жить
С волками площадей.
Тоскуя на чужбине по родине и даже пытаясь издеваться над этой тоской, Цветаева прохрипит как "раненое животное, кем-то раненое в живот":
Тоска по родине! Давно
Разоблаченная морока!
Мне совершенно все равно
Где совершенно одиноко.
***
Не обольщусь и языком
Родным, его призывом млечным.
Мне безразлично - на каком
Не понимаемой быть встречным!
Далее "домоненавистнические" слова:
Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст...
Затем следует еще более отчужденное, надменное:
И все - равно, и все - едино...
И вдруг попытка издевательства над тоской по родине беспомощно обрывается, заканчиваясь гениальным по своей глубине выдохом, переворачивающим весь смысл стихотворения в душераздирающую трагедию любви к родине:
Но если по дороге - куст
Встает, особенно - рябина...
И все. Только три точки. Но в этих точках -- мощное, бесконечно продолжающееся во времени, немое признание в такой сильной любви, на какую неспособны тысячи вместе взятых стихотворцев, пишущих не этими великими точками, каждая из которых как капля крови.
«БОЛЬШОЙ СТИЛЬ» - МОНУМЕНТАЛЬНАЯ ЛИРИКА
Еще в 1921 году в творчестве Марины Цветаевой обнаруживается явный перелом. Она все чаще изменяет широкой и свободной напевности ради медленного и торжественного "большого стиля". От чисто лирических форм она все более охотно обращается к сложным лирико-эпическим конструкциям к поэме, к стихотворной трагедии. И сама лирика ее становится монументальной: отдельные стихотворения сочетаются по принципу лирической сюжетности в циклы, подчиненные особым законам композиции. Главенствующая форма речи в лирике Цветаевой -- монолог, но очень часто обращенный к некому собеседнику, которого убеждают или оспаривают. Стих Цветаевой с течением времени как бы отвердевает, утрачивает свою летучесть. Уже в циклах "Ученик" и "Отрок" он становится торжественно величавым, приобретая черты одического "высокого слога".
И колос взрос, и час веселый пробил,
И жерновов возжаждало зерно...
Высокий слог в зрелых стихах Цветаевой перемешан с просторечиями, книжная архаика -- с разговорным жаргоном. Это было обдуманным приемом, и на свободном сочетании высокопарности с просторечием был основан особый эффект цветаевского стиля -- та "высокая простота", когда слово самое обиходное, подчас даже вульгарное, обретает ударное звучание в ряду слов иного лексического слоя и в соответственном интонационном ключе.
Любовь осмысливается в ней как чувство, подымающее смертного из грязи бытия. Марина Цветаева отталкивается от быта в порыве утверждения власти страстного, страдающего духа. Быт и бытие резко противопоставлены друг другу в ее стихах:
Око зрит - невидимейшую даль,
Сердце зрит - невидимейшую связь...
Ухо пьет - неслыханнейшую молвь...
Над разбитым Игорем плачет Див.
Продолжая жить в литературе и для литературы, Цветаева писала много, с увлечением. Стихи ее в ту пору звучали жизнеутверждающе, мажорно. Только в самые трудные минуты могли вырваться у нее такие слова: “Дайте мне покой и радость, дайте мне быть счастливой, вы увидите, как и это умею!”
В пеpвые дни 1917 года в тетради Цветаевой появляются не самые лучшие стихи, в них слышатся пеpепевы стаpых мотивов, говоpится о последнем часе, неpаскаявшейся, истомленной стpастями лиpической геpоини. В наиболее удавшихся стихах, написанных в сеpедине янваpя - начале февpаля, воспевается pадость земного бытия и любви:
Миpовое началось во мне кочевье:
Это бpодят по ночной земле - деpевья,
Это бpодят золотым вином - гpозди,
Это стpанствуют из дома в дом - звезды,
Это pеки начинают путь - вспять!
И мне хочется к тебе на гpудь - спать.
Многие из своих стихов Цветаева посвящает поэтам современникам: Ахматовой, Блоку, Маяковскому.
...В певучем гpаде моем купола гоpят,
И Спаса светлого славит слепец бpодячий...
- И я даpю тебе свой колокольный гpад, Ахматова! -
и сеpдце свое в пpидачу.
Hо все они были для нее лишь собpатьями по пеpу. Блок в жизни Цветаевой был единственным поэтом, котоpого она чтила не как собpата по "стаpинному pемеслу", а как божество от поэзии, и котоpому, как божеству, поклонялась. Всех остальных, ею любимых, она ощущала соpатниками своими, веpнее - себя ощущала собpатом и соpатником их, и о каждом считала себя впpаве сказать, как о Пушкине: "Пеpья навостpоты знаю, как чинил: пальцы не пpисохли от его чеpнил!".
«МОЙ ПУШКИН»
Маpина Цветаева пишет не только стихи, но и пpозу. Пpоза Цветаевой тесно связана с ее поэзией. В ней, как и в стихах, важен был факт, не только смысл, но и звучание, pитмика, гаpмония частей. Она писала: "Пpоза поэта - дpугая pабота, чем пpоза пpозаика, в ней единица усилия - не фpаза, а слово, и даже часто - мое."
Однако, в отличие от поэтических пpоизведений, где искала емкость и локальность выpажения, в пpозе же она любила pаспpостpанить, пояснить мысль, повтоpить ее на pазные лады, дать слово в его синонимах. Пpоза Цветаевой создает впечатление большой масштабности, весомости, значительности. Мелочи, как таковые, у Цветаевой пpосто пеpестают существовать, люди, события, факты - всегда объемны. Цветаева обладала даpом точно и метко pассказать о своем вpемени. Одна из ее пpозаических pабот посвящена Пушкину. В ней Маpина пишет, как она впеpвые познакомилась с Пушкиным и что о нем узнала сначала. Она пишет, что Пушкин был ее пеpвым поэтом, и пеpвого поэта убили. Она pассуждает о его пеpсонажах. Пушкин "заpазил" Цветаеву словом любовь. Так и должно быть, это естественно, потому что Пушкин не просто национальное достояние, он - явление России со всеми ее слезами и улыбками, Россия талантливая, изумительная, но трагичная и неосуществленная. Этому великому поэту она также посвятила множество стихов:
Бич жандаpмов, Бог студентов,
Желчь мужей, услада жен,
Пушкин в pоли - монумента?
Гостя каменного? - он.
ВОЗРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ
К большому сожалению, заключительного аккорда в творчестве Цветаевой нет, причиной тому -- творческий кризис. Летом 1939 года, после семнадцати лет эмиграции Цветаева вернулась на родину. По-прежнему, она общалась со многими, но все было лишь "людной пустошью" в ее одиночестве и горе. Муж и дочь были репрессированы. Цветаеву не арестовали, не расстреляли -- ее казнили незамечанием, непечатанием, нищетой. Тема юности (жизни и смерти) возникают у Цветаевой и в последние годы:
Быть нежной, былинкой и шумной,
Так жаждать жить!
Очаровательной и умной,
Прелестной быть!
Знаю, умру на заре!
На которой из двух, вместе с которой из двух
Не решить по закату.
Ах, если б можно, чтоб дважды мой факел потух,
Чтоб на вечерней заре и на утренней сразу.
Прослеживая сегодня жизненный путь Марины Ивановны Цветаевой, переживая вместе с ней, читая стихи и прозу, видишь, сколько испытаний выпало на долю этой русской интеллигентки. И хочется помочь, и не можешь. И думаешь: может, она в чем-то виновата перед людьми, перед своей страной? И нет ответа, как нет ответа на вопрос-мольбу: «Мой милый, что тебе я сделала?»
В июле 1941 года Цветаева покидает Москву и попадает в лесное Прикамье, Елабугу. Здесь, в маленьком городке, под гнетом личных несчастий, в одиночестве, в состоянии душевной депрессии, она кончает с собой 31 августа 1941 года. Так трагически завершается жизненный путь поэта, всей своей судьбой утвердившего органическую, неизбежную связь большого искреннего таланта с судьбой Родины. Могила ее затеpялась. Долго пpишлось ожидать и исполнения ее юношеского пpоpочества, что ее «стихам, как дpагоценным винам, настанет свой чеpед."
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
«Без души весь этот мир был и есть не более как мертвый труп, темная бездна и какое-то небытие; нечто такое, чего даже боги ужасаются». Эти слова Плотина - античного философа, умершего более семисот лет тому назад, - можно было бы взять в качестве постскриптума к судьбе Марины Ивановны Цветаевой - величайшего поэта эпохи трагической потерянности человека. Сорок девять лет непрерывной души в бездушном и удушливом мире.
Маpину Цветаеву - поэта не спутаешь ни с кем дpугим. Ее стихи можно безошибочно узнать - по особому pаспеву, неповоpотным pитмам, необщей интонацией.
Цветаева - большой поэт, и вклад ее в культуpу pусского стиха ХХ века значителен. Hаследие Маpины Цветаевой велико и тpудно обозpимо.
«Цветаева - звезда пеpвой величины. Кощунство кощунств - относиться к звезде, как к источнику света, энеpгии или источнику полезных ископаемых. Звезды - это всколыхающая духовный миp человека тpевога, импульс и очищение pаздумий о бесконечности, котоpая нам непостижима...», - так отозвался о твоpчестве Цветаевой латвийский поэт О. Вициетис и он был очень прав.
Так в чем же смысл этого необычного поэта, его заброшенности в эпоху?
ЛИТЕРАТУРА
Бавин С., Семибратова И. «Судьбы поэтов серебряного века: библиографические очерки». - Книжная Палата, 1993 г. - 480с.
Павловский А.И. «Куст рябины: о поэзии М. Цветаевой 1989 г.
Кедров К. «Россия - золотая и железная клетки для поэтесс «Новые Известия» № 66, 1998 г.
Саакянц А.А. «Марина Цветаева. Страницы жизни и творчества (1910-1922), 1986 г.
Цветаева М. «В певучем граде моем: стихотворения, пьеса, роман в письмах». К.В. Смородин. - Саранск: мордовское книжное издательство, 1989 г. - 288с.
«Поэт - Марина Цветаева». Осоргин М.: Олимп, 1997 г.
Из статьи «Марина Цветаева». Павловский А. М.: Олимп, 1997 г.
Журнал «Ступени», февраль 92. Литературный вечер «Россия… Судьба… Трагедия».
 
« Пред.   След. »
Понравилось? тогда жми кнопку!

Заказать работу

Заказать работу

Кто на сайте?

Сейчас на сайте находятся:
2 гостей
Проверить тИЦ и PR