Главная Сочинения Рефераты Краткое содержание ЕГЭ Русский язык и культура речи Курсовые работы Контрольные работы Рецензии Дипломные работы Карта

Функции права

Функции права
План
Введение
Глава 1. Методология функционального анализа
Глава 2. Структура функций права
Глава 3. Содержание функций права
Заключение
Библиография
Введение
Более четверти века назад в процессе исследования функций государства в отечественной юридической науке был сформулирован ряд положений о необходимости рассмотрения фундаментальной в теории государства категории «функция государства» как сложного по своей структуре, внутренне противоречивого явления, было проанализировано содержание его с позиции философских категорий сущности и явления, основы и обоснованного, должного и сущего, структуры и элемента и др. Это помогло преодолеть господствовавшее в те годы в теории государства и права упрощенное понимание функции государства как «направления деятельности государства по выполнению стоящих перед ним задач», повторявшееся из одного учебника по теории государства и права в другой, из одной научной работы в другую.
Автором этой главы было предложено рассматривать функцию государства как сложное по своему содержанию явление, включающее социальное назначение государства как основу и сущностную сторону функции («должное») и практическую деятельность государства по реализации его назначения как динамичный элемент функции, выражающий ее жизнедеятельность («сущее»).
Дальнейший анализ структуры функции государства показал, что каждый из названных ее компонентов, в свою очередь, имеет собственную сложную структуру.
Социальное (т.е. с точки зрения потребностей гражданского общества) назначение государства включает такие компоненты, как его сугубо классовое и общесоциальное назначение. Выявились и другие уровни социального (например, «национальное»), также получившие отражение в понятии «социальное назначение государства». Оказалось, что именно общество как высокоорганизованная «органическая» (по К. Марксу) система задает (или, по крайней мере, должно задавать) параметры, направления деятельности государству, определяет его функции, «программу» его деятельности, ибо государство - «слуга» общества, создаваемый обществом институт, главное назначение которого выполнять те задачи и функции, которые общество ему задает, адресует, диктует. Речь шла о служебной роли государства по отношению к обществу. Такая постановка вопроса о «социальном (всеобщественном) назначении» государства была нетрадиционной хотя бы потому, что официальной идеологией пропагандировался тезис о классовой сущности государства («диктатура господствующего класса»), а всеобщественная, общеполезная сторона его сущности либо отвергалась, либо недооценивалась, либо рассматривалась в качестве несущественного компонента его классовой сущности и назначения.
Сложным по внутренней структуре оказалось и другое слагаемое функции - фактическая деятельность государства по реализации его социального назначения, которая включала такие компоненты, как предметная (объектная) направленность этой деятельности (ибо беспредметных функций не бывает), ее цели (бесцельных функций также не должно быть), формы (организованные, правовые и др.), методы, способы государственной деятельности. Функция государства предстала не как нечто нерасчлененное, а как сложное, богатое содержанием, внутренне противоречивое явление, включающее определенный набор элементов и связей, отношений между ними. Эти связи, отношения, противоречия обнаружились между социальным назначением государства и его деятельностью, между деятельностью и целями функции, между целями и методами деятельности и т.д.
Такой подход, обозначенный здесь в общих чертах, позволил углубиться в исследуемое явление, познать его природу.
В свою очередь, такой подход позволил сформулировать ряд методологических принципов функционального анализа, оказавшихся пригодными при функциональном исследовании других государственных и правовых явлений. В последующем они были использованы при исследовании таких явлений, как функции прокурорского надзора, функции права, функции правового воспитания, управления и др.
Следует особо отметить, что понятия «структура функции», «элемент структуры функции», «связи элементов структуры функции», предложенные применительно к функции государства четверть века назад, «прижились» в теории государства и права, пополнили понятийный аппарат функционального метода исследования государственных и правовых явлений. Эти понятия оказались пригодными для познания сложной природы, структуры, внутренней противоречивости функций государства (как и права, управления и др.). Такой подход позволил углубиться в функцию государства, познать ее сущность первого, второго и так далее порядков.
Функциональный метод и деятельностный подход открыли новые возможности в исследовании такого феномена, как «сущность государства», - понятия, до сих пор в теории государства и права остающегося дискуссионным. Привыкнув цитировать известное высказывание К. Маркса о том, что «...государство не может рассматриваться просто как действительность, оно должно рассматриваться как деятельность, как различенная деятельность»[1], мы не всегда задумываемся над его методологическим смыслом. Данное положение К. Маркса, как представляется, нацеливает на исследование государства и как формы деятельности, и как формы бытия классового общества, но опять же через призму деятельности государства. Через призму государственной деятельности, его функций в новом ракурсе могут быть освещены многие традиционные в общей теории государства понятия: не только механизм государства, государственная власть и управление, деятельностная, функциональная природа которых очевидна всем, но и сущность, содержание и форма государства, а также многие другие «моменты» (Гегель) государственности. Все они «деятельны», «функциональны», «работают», выполняя определенную роль в общей структуре государства, в политической системе, в обществе в целом, а потому глубокий анализ их возможен прежде всего через исследование их назначения, функций, деятельности, реализацию их свойств[2]. Следовательно, функциональный метод и деятельностный подход позволяют глубже проникнуть в сущность государства, исследовать ее различные уровни - от сущности первого порядка к сущности второго порядка и т.д.
Попытка исследования сущности государства через его деятельность в теории государства и права предпринималась Э.Л. Кузьминым. «Сущность государства, - отмечал он, - раскрывается не только в его деятельности (хотя именно она здесь главное, так сказать, «сущность первого порядка»), но и в способах, формах, посредством которых эта деятельность осуществляется, иными словами, в организации власти (назовем это «сущностью второго порядка»)»[3]. В этом суждении привлекает внимание мысль о том, что путь к познанию сущности государства лежит через познание его деятельности и функций, что эта сущность имеет несколько порядков, в процессе познания которых научная мысль все дальше и дальше уходит в глубинные пласты сущности. Хотя надо признать, что конкретные выводы автора как об уровнях сущности, так и о последовательности их познания, не бесспорны. Дело в том, что «формы и способы» (как и «методы», «принципы») деятельности не следует отрывать от самой деятельности (чтобы не нарушить диалектического требования анализа явлений в единстве их содержания и формы) и конструировать самостоятельный порядок их сущности.
Цельное представление о деятельности государства (которую мы согласно нашему пониманию структуры функции государства рассматриваем как «сущее» - внешнее проявление функции) можно получить при анализе ее в единстве с формами, способами, методами, целями осуществления. Поэтому функциональная деятельность государства в единстве ее содержания, форм, методов, способов, принципов и целей составляет один из уровней сущности государства. Причем это не сущность «первого порядка», как полагает Э.Л. Кузьмин. Эта «различенная деятельность» (К. Маркс) представляет собой один из наиболее глубоких уровней сущности. Именно в функциональной деятельности государства отчетливее всего проявляется особая сущность государств различных исторических типов.
По нашему мнению, сущность государства первого порядка является совокупностью его свойств, характеризующих государство как политико-территориальную организацию власти - то, что у К. Маркса обозначено словами «просто как действительность», то, что наглядно и ближе лежит к поверхности.
Однако представления о государстве как политико-территориальной организации власти недостаточно для раскрытия всей его сущности. Логика познания сущности (и не только логика, но и гносеология) требует исследования более глубоких пластов сущности - сущности второго и т.д. порядков.
Сущностью государства второго порядка следует признать его классовую сущность. На этом уровне мы познаем, интересы каких классовых сил или социальных групп выражает государство, каково соотношение в сущности государства сугубо классового и общесоциального начал.
Еще более глубокий уровень познания сущности государства - выявление его основы. По Гегелю, основание показывает, на чем держится сущность. Оно является самым глубоким моментом сущности: «...сущность определяет самое себя как основание»[4]. «Без понятия «основа» невозможно раскрыть сущность исследуемого объекта... Основа - это базовый источник сущности и сущностных отношений объекта. Основа составляет главное в сущности. Другая часть сущности - совокупность необходимых свойств и отношений - есть обоснованное»[5].
Такой основой государства, по нашему мнению, выступает совокупность производственных отношений, и прежде всего отношений собственности, способ производства, обусловленная ими социальная структура общества, а в целом - гражданское общество. Можно выделить и такой уровень сущности государства, как субстанциональный. Субстанциональный «порядок» сущности на глубоком уровне вбирает в Себя другие порядки сущности и замыкает их в единую сущностную целостность.
Этот срез позволяет осмыслить государство на уровне общества в целом, познать свойства государства, дает ключ к уяснению социального назначения государства, его функций и роли в жизни общества, взаимодействия государства с окружающей средой. Не случайно у Ф. Энгельса в «Происхождении семьи, частной собственности и государства» исходным и завершающим пунктами научного анализа государства было исследование соотношения общества и государства: причин возникновения государства, его признаков, форм, роли в обществе; а затем лишь анализировались условия, при которых произойдет обратное поглощение государства обществом, отмирание государства и перспектива его ухода в «музей древности», где место ему будет «рядом с бронзовым топором и прялкой».
Разумеется, углубление в сущность государства не исчерпывается этими уровнями, ибо, по Цицерону, «углубление в науку может быть бесконечным».
На субстанциональном «порядке» сущности государства наиболее четко проявляется взаимосвязь двух методов исследования социальных явлений: сущностно-субстанционального и функционального. Функциональный метод настолько близко соприкасается с сущностно-субстанциональным, что частично сливается с ним, образуя единый сущностно-субстанционально-функциональный анализ. Функция государства сама по себе уже является выражением его сущности, и в теории государства и права в определениях функции государства, как правило, подчеркивается, что функции - это такие направления деятельности государства, в которых выражается его сущность (М.И. Байтин, Н.В. Черноголовкин, М.Н. Марченко, В.Н. Хропанюк и др.). В философской литературе соотношение функций и сущности объекта исследовалось Л.В. Удачиной, высказывавшей мысль о непосредственном выражении сущности в функциях[6].
В юридической литературе иногда эта связь абсолютизируется. «Сущность государства выявляется при анализе его функций», - пишут Ю.А. Дмитриев и А.В. Мицкевич[7]. Мысль правильная, хотя и неудачно выраженная. Буквально можно понять и так, что сущность государства выявляется только путем исследования его функций. А это было бы крайней позицией, поскольку сущность государства выявляется не только через познание его функций. Возможно, авторы имели в виду, что из всего понятийного ряда теории государства (содержание государства, форма государства, механизм государства и др.) именно функции государства ближе к его сущности. Так было бы правильнее, ибо функции, по нашему мнению, важнейший компонент содержания государства. Другой компонент, обусловленный функциями, - механизм государства.
Связующим звеном между сущностно-субстанциональным и функциональным анализами является исследование свойств объектов (государства, права и т.д.) и реализации этих свойств в отношениях с другими объектами в функциях. Между сущностью объекта (в философском смысле) и функциями объекта лежат его свойства. Это один из исходных принципов функционального исследования любых социальных и естественных объектов.
Введением в понятийный аппарат функционального исследования государства (права и др.) понятий «свойство» и «отношение» мы хотим пополнить систему категорий функционального метода исследования, использовавшихся нами в ранее проведенных исследованиях. Дело в том, что философские категории «свойства вещи», «способность вещи» и «отношение» лежат в основании категории «функция». Их объяснительные возможности в познании функции государства, права и других явлений поистине огромны и уникальны. Именно с них, а не только с «социального назначения государства», как мы полагали ранее, должен начинаться функциональный анализ государственных и правовых явлений. Они - базовый источник функции, ее основание.
По К. Марксу, «...свойства данной вещи не возникают из ее отношения к другим вещам, а лишь обнаруживаются в таком отношении...»[8].
Свойства вещи относятся к ее сущности. Эти свойства проявляются в отношении вещи к другим вещам (предметам), обнаруживаются в ее функциях. Поэтому в философии «функция» в самом общем смысле определяется как «внешнее проявление свойств какого-либо объекта в данной системе отношений»[9]. Данные свойства имплицитно (внутренне), генетически присущи объекту (государству, праву и т.д.). Они проявляются в процессе функционирования объекта, в его отношениях с другими объектами. Причем в отношениях с другими объектами проявляются не все свойства данного объекта (предмета), а какая-то их часть. Это обстоятельство лежит в основе выделения конкретных функций объекта, построения их системы, исходя, во-первых, из сущностных свойств самого объекта (например, государства, права и т.п.), его потенциальных способностей и, во-вторых, из характера предмета, с которым этот объект вступает в отношения, на который он функционально воздействует.
В этом смысл отстаиваемого нами подхода к функции государства (и права) как к единству его социального назначения, определяемого «заданностью», императивами общества к государству и связанными с этой «заданностью» свойствами государства, объектной направленности функции (отношение к другим предметам - объектам функции) и процесса функционального воздействия.
Мысль о том, что функции обусловливаются прежде всего свойствами функционирующего социального явления, все более утверждается в научной литературе и, что важно, в исследованиях таких феноменов, которые до последнего времени еще не были (или почти не были) объектом функционального анализа. «Функции государственной службы, - справедливо отмечает Ю.Н. Старилов, - обусловливаются ее внутренними свойствами и принципиальными чертами, раскрывающими ее сущность и социально-правовые назначения»[10].
Возможно, в цитированном высказывании союз «и» в первом употреблении было бы правильнее заменить выражением «и другими», поскольку «внутренние свойства» государственной службы относятся как раз к «принципиальным чертам» сущности этого явления.
Свойства государства, которые непосредственно порождают его отношения к объектам функционального воздействия, являются основанием функции. Эти свойства объективно присущи государству, заложены в нем генетически. Пока нет объекта функционального воздействия, указанные свойства существуют как возможность, предрасположенность, потенциальная способность.
По Аристотелю, свойства вещи не могут существовать в отрыве от самой вещи: свойства придают вещи определенность, являются ее признаками. Указанные выше «предрасположенность», «потенциальная способность» в философии называются диспозиционными свойствами предмета.
В юридической литературе в исследованиях по функциям тех или иных государственных и правовых явлений можно встретить утверждения, что свойства, например, государства или права якобы включают отношения с объектом и являются результатом взаимодействия феномена (государства, права и т.д.) с объектами функционального воздействия. «Когда говорят о свойстве, - пишут К.Д. Лубенченко и А.А. Матюхин, - то подразумевают имплицитно, что оно есть результат взаимодействия данного объекта с другими явлениями, т.е. результат его функционирования»[11]. Выше отмечалось, что свойства данной вещи не возникают из ее отношения к другим вещам, а лишь обнаруживаются в таком отношении (К..Маркс). Суждение К.Д. Лубенченко и А.А. Матюхина неточно, ибо свойства права (и государства) есть нечто внутренне присущее праву. Они не возникают из взаимодействия права с другими объектами, а лишь обнаруживаются в них; они не результат взаимодействия, а только обнаруживаются в нем.
Свойства права (государства) существуют в силу наличия, бытия самого права (государства). Они могут существовать как предрасположенность, диспозиция, как принадлежащий праву (государству) признак, образуя лишь основание функций этих явлений. Переводя эти философские положения на язык права, предлагаем следующую цепь рассуждений, ведущих к уяснению природы, генезиса функции.
Проиллюстрируем это на примере понятия функции права, давно и во многом успешно разрабатываемого как в общей теории права, так и в отраслевых юридических науках. Считаем, что предлагаемый подход к выявлению природы, генетических корней функции права применим для уяснения природы функций других феноменов, в частности государства и государственного управления.
Свойства права, например, быть регулятором общественных отношений, заложенные в самом праве, его природе, выступают как предрасположенность права к регулированию этих отношений, возможность и способность права воздействовать на общественные отношения и поведение людей, которые являются объектами функций права. Тем самым свойства права входят в его функции, но это еще не функции права как целое, а только их основание.
Для того, чтобы свойство и потенциальная способность права воздействовать на общественные отношения приобрели характеристики функций права, включаясь в функцию, необходимо возникновение отношения права к предмету его функционального воздействия. Для уяснения такого отношения в методологическом плане представляет интерес суждение К. Маркса о различии реального отношения и потенциального свойства при определении им понятия «способность вещи»: «Отношение одной вещи к другой есть отношение этих двух вещей между собой... Способность вещи есть, наоборот, нечто внутренне присущее вещи, хотя это внутренне присущее ей свойство может проявляться только... в ее отношении к другим вещам»[12].
Диспозиционные свойства права, понимаемые как потенциальные возможности права, его способность регулировать общественные отношения вместе с обусловленным потребностями гражданского общества социальным назначением права, составляют в функции права должное в правовом воздействии на объекты функции, ведущую (сущностную) сторону содержания функции права. Через эту способность и социальное назначение права, заложенные в праве возможность и социальную потребность (должное) происходит «перелив» сущности права в его функциональную деятельность (сущее), в конкретные взаимодействия, в которые право вступает в процессе своего функционирования. Функция права в таком понимании несводима ни к социальному назначению права или его потенциальной способности, например, регулировать общественные отношения, ни к содержанию функционального воздействия, деятельности Указанные социальное назначение и способность права могут существовать в потенции, оставаться в большей или меньшей степени нереализованными. С другой стороны, правовое воздействие («деятельность») не всегда бывает функциональным (может быть и дисфункциональным) и сущностным для права. Фактическая деятельность может нести в себе элементы субъективизма, волюнтаризма, бюрократизма и других негативных проявлений, которые в особых условиях могут сопровождать процесс функционирования права (как и государства). Сущностные свойства права, понимаемые как проявления его сущности, и социальное назначение права целенаправляют, упорядочивают, при необходимости корректируют правовое воздействие в соответствии с функцией, являясь ее элементом и тем самым придавая функции объективный характер (тогда как другое слагаемое функции - деятельность - субъективна по своей природе). В функции права «способность» права и его социальное назначение (должное) соотносятся с функциональным действием (сущее) как сущность и проявление сущности.
Через свойства права и его социальное назначение функция связана с сущностью права. Сущность права обусловливает его свойства и вместе с ними образует его субстанцию. Как уже отмечалось, свойства права не могут существовать в отрыве от его сущности. «Из других рядов сущего ни один не может существовать отдельно, лишь одна сущность может»[13].
Другие ряды сущего - свойства и отношения права. Они придают праву определенность, являются его признаками. В процессе функционирования права его свойства, способности и социальное назначение реализуются в реальные отношения. Превращаясь в реальные отношения, диспозиционные свойства и проявляются в них.
В философской литературе отмечалось, что свойства недостаточно понимать только как потенциальные возможности, они суть и признаки, реально присущие предмету сами по себе. Отмечалась также способность предмета приобретать новые свойства, новые отношения к другим предметам. Отношения между предметами и порождаются свойствами этих предметов, и порождают их свойства. Противоречие здесь кажущееся. Право, обладая свойством регулировать общественные отношения, в процессе своего функционирования оказывает регулирующее воздействие на эти отношения. В свою очередь, в процессе функционирования право приобретает новые регулирующие свойства и способности воздействовать на эти отношения.
С этими свойствами и способностями права связаны процессы достижения все большей эффективности и целостности правового воздействия, а также происходящие в известных границах расширение и углубление правового регулирования.
Реализуя свои регулятивные и иные свойства, право приобретает новые свойства, связанные с развитием его регулятивной (или иной) способности. Развивая эти способности, право получает и способность приобретать новые отношения к объектам правового воздействия, расширять свое воздействие на эти объекты вглубь и вширь. Этим методологическим принципом можно объяснить широко распространенные на страницах юридической печати высказывания об усложнении функций права, возрастании его роли (что связано прежде всего с потребностями формирования правового государства и гражданского общества).

[1] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 234.
[2] См.: Глебов А.П. О деятельностном подходе в исследовании государства //Актуальные проблемы теории и практики государственной деятельности: Межвуз. сб. науч. трудов Воронеж, 1990. С. 9
[3] Кузьмин Э.Л. Демократия: некоторые вопросы теории, методологии и практики. М., 1986. С. 151.
[4] Гегель Г.В.Ф. Наука логики. М., 1971. Т. 2. С. 70
[5] Марксистско-ленинская диалектика: В 8-ми кн. Кн. 1. Материалистическая диалектика как научная система/ Под ред. А П. Шептулина. М., 1983. С. 241.
[6] См.. Удачина Л.В. Структура и функции как выражение сущности // Взаимосвязь категорий: Сб. статей. Свердловск, 1970.
[7] Общая теория права / Под ред. А.С. Пиголкина. М., 1995. С 55.
[8] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 67.
[9] Философский словарь / Под ред. М.М. Розенталя, П.Ф. Юдина. М., 1968. С. 389.
[10] Старилов Ю.Н. Государственная служба в Российской Федерации. Воронеж, 1996. С. 46.
[11] Лубенченко К Д., Матюхин А.А. О функциональном подходе к исследованию социалистического права // Методологические проблемы юридической науки: Сб. науч. трудов / Под ред. М.Н. Марченко. М., 1985. С. 7.
[12] Маркс К, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 26, Ч. III, С. 143
[13] Аристотель. Метафизика. М - Л., 1934. С. 188
Сказанное позволяет сформулировать ряд выводов, относящихся к методологии функционального анализа, на примере исследования функций права.
1. Определение функций права как проявлений его свойств в определенных системах отношений, формулируемое некоторыми исследователями на базе цитированного выше определения функции в философских словарях, малосодержательно, так как не раскрывает необходимые стороны, существо функции права как категории правовой науки. Поэтому утверждение вроде «именно проявление свойств» является ведущим элементом категории «функция права» и не отвечает на вопрос, что же следует понимать под этой категорией - функцию вообще или функцию права. Какие «проявления» и каких именно «свойств» права представляет собой функция права, не уточняется, хотя этот вопрос является принципиальным при функциональном исследовании права.
Дело в том, что право обладает бесчисленным количеством свойств, единство которых выражает его качество. Изучение отдельных свойств права служит ступеньками к познанию его качества. При этом у права свойства бывают общие и специфические, главные и неглавные, необходимые и случайные, существенные и несущественные, внешние и внутренние и т.д. Свойства права чрезвычайно многообразны. Еще многообразнее их проявление. Исходя из свойств права и полагая, что каждая функция есть проявление каких-то свойств права, некоторые ученые выделяют такие функции права, как рефлексивная, коммуникативная, информационная, познавательная (гносеологическая) и др.
Действительно, право обладает свойством отражать объективную реальность. Однако является ли такое свойство для права одним из его основных сущностных свойств, обусловливающих самостоятельную рефлексивную функцию права? Выражает ли это свойство качественную определенность права, которое отличало бы право от других общественных явлений, например культуры, также обладающей рефлексивным свойством в не меньшей мере, чем право? В рефлексии ли состоит социальное назначение права, его роль в обществе? Думается, что нет. Есть объекты, для которых рефлексия является одним из основных качественных свойств и даже основным качественным свойством, назначением, например зеркало, и соответственно их функцией. Не отрицая рефлексивного свойства права, мы полагаем, что нельзя проявления этого второстепенного для права свойства возводить в степень его самостоятельной функции. В противном случае границы и качественные характеристики функций права могут оказаться настолько нечеткими, размытыми, что будет закрыт путь и к выработке научного определения функции права, и к построению теоретической модели системы функций.
В полной мере это можно отнести и к информационной, и к коммуникативной функциям права.
Отсюда следует, что определение функции права через «проявление свойств» оказывается недостаточным для выявления качественной определенности функции именно права, в силу высокой абстрактности указанного философского определения функции, к тому же пришедшего из биологии, и отсутствия необходимых в данном случае переходных, конкретизирующих понятий.
Вместе с тем надо признать, что каждая функция права включает сущностные диспозиционные свойства права и его социальное назначение, которые, являясь основанием функции, характеризуют ее с позиций «должного», «способности», «предназначения» права в регулировании общественных отношений, в функциональном воздействии права на объекты функции.
2. Наряду с такой стороной функции права, как его свойство, способность воздействовать на общественные отношения, социальное назначение права, необходимой стороной функции является реализация этих свойств, способностей и назначения в процессе правового воздействия, в отношениях права с объектом функции, которая характеризует функцию с позиции «сущего», т.е. фактического действия. Такое функциональное действие права представляет собой специфические связи и отношения между правом, его свойствами и социальным назначением, с одной стороны, и объектом функционального воздействия права - с другой.
3. Свойства права и его социальное назначение составляют сущностную сторону каждой из его функций. Ей коррелируют процесс и направленность правового воздействия. Ей должен соответствовать и результат действия права.
4. Во взаимодействии друг с другом указанные компоненты функции приобретают новые для них качественные свойства: правовое воздействие (действие права) приобретает характер и качество воздействия, соответствующего свойствам и социальному назначению права.
Свойства и социальное назначение права, в свою очередь, приобретают характер и качество реализующихся свойств и назначения и т.д.
5. Такой элемент функции права, как отношение, придает предметную («материальную») содержательность функции права, характеризует его предметную направленность. Как направление правового воздействия и действие права в определенном направлении, каждая функция должна иметь свой объект, предмет. Объектная направленность функций - один из основных критериев их классификации, а также построения теоретической модели их системы. При этом выражение «направление воздействия права» (к чему во многих исследованиях безосновательно сводится функция права в целом) содержит три важные (но не исчерпывающие функцию) характеристики: 1) направленность функционального воздействия на определенный объект; 2) целевая направленность воздействия в рамках функции; 3) направленность воздействия на определенный результат (им выступают в основном те же отношения, только в преобразованном в результате функционального воздействия виде). Цель и результат близки, но не совпадают полностью.
Для раскрытия содержания и структуры функции права возникает необходимость во введении новых ее характеристик: цели функции и целенаправленности деятельности (действия) в рамках той или иной функции.
В заключение отметим: введение в функциональный анализ государственных и правовых явлений таких категорий, как «свойство», «отношение», наряду с «социальным назначением», «деятельностью» позволяет полнее и глубже исследовать сложное (и противоречивое) содержание категории «функция», подвести более солидную методологическую базу под сформулированные нами в 1971-1974 гг. выводы о структуре функции, дополнить эти соображения новой аргументацией. В частности, категории «свойство» и «отношение» должны рассматриваться в едином понятийном ряду с другими понятиями функционального метода: об объективной и субъективной сторонах функции, должном и сущем, социальном назначении государства как доминанте функции и функциональной деятельности, о структуре социального назначения государства и структуре функциональной деятельности (процесс деятельности, цели, методы, способы, формы, принципы деятельности), которые в единстве составляют значительную часть методологии функционального исследования государства (как и других явлений).
Суждения о сложной внутренней структуре функции государства, высказанные автором данной главы, признал интересными М.И. Байтин. Вместе с тем им были высказаны и некоторые сомнения по поводу точности предложенного нами определения функции: «В целом удачный критический разбор различных точек зрения по вопросу о понятии функции государства в связи с анализом его структуры был проведен в литературе последнего времени А. П. Глебовым. В заключение он, в свою очередь, предложил определение функции государства, под которой, по его мнению, «следует понимать социально-классовое назначение государства, реализующееся в целенаправленном воздействии государства на общественные отношения (объекты функций)». Конструктивным представляется стремление автора отразить единство и взаимопроникновение двух начал категории функции государства: статическое и динамическое, его цель и целенаправленную деятельность»[1]. Здесь М.И. Байтин не совсем точно интерпретирует предложенное понимание функции. Дело в том, что «статическое начало» в функции, по нашему мнению, несводимо к цели, а включает в себя помимо цели социальное назначение государства, его свойства и способность функционально воздействовать на те отношения, которые составляют объект функции. Динамическое же начало, действительно, выражается в целенаправленной функциональной деятельности государства. Дисфункциональная деятельность, которая часто также сопровождает процесс функционирования государства, не должна относиться к содержанию функции (хотя она и не должна выводиться за рамки функционального исследования).
«Несмотря на интересную идею, заложенную в этом определении функции, - продолжает М.И. Байтин, - сомнение вызывает то, что в первой своей части оно воспроизводит уже подвергавшийся критике взгляд о тождестве функций государства с его социальным назначением. Что же касается второй части, то в ней оно, по существу, сближается с пониманием функций как определенных направлений и сторон деятельности... государства. Ибо как же еще может реализоваться целенаправленное воздействие государства на общественные отношения?»[2]. Разумеется, дело не в определениях, которые всегда неполны и несовершенны. И мы сегодня уточняем определение функции, предлагая внести дополнительные характеристики функции: «свойства», «отношение».
Следует согласиться с М.И. Байтиным и в том, что «научная полемика, одним из выражений которой и являются различные точки зрения, не самоцель, а средство постижения объективной истины. Сообразно этому, задача общей теории государства и права состоит не в том, чтобы идти по линии углубления расхождений в выяснении понятия функции государства... как и других политико-правовых категорий, а в поисках путей сближения взглядов, в обобщении и использовании наиболее рационального, что внесено в научную разработку данной проблемы исследователями-единомышленниками»[3]. Именно этому, совершенно правильному совету, как оказалось, мы и следовали, сближая в функции ее статику и динамику, интегрируя в своем подходе к понятию этой категории социальное назначение государства (И.С. Самощенко) как объективную основу функции, которая, по словам М.И. Байтина, «обусловливает существенные направления, стороны деятельности государства, т.е. его функции» и направления деятельности государства, а по нашему мнению, деятельность государства в определенных направлениях по реализации его функций. Ибо функция всегда процессуальна. «Функция - это существование, мыслимое нами в действии», - говорил Гете, и это высказывание цитировал К. Маркс, полностью его разделяя.
Следует отметить, что наше предложение рассматривать функцию государства как сложное по своей структуре явление, включающее в себя, по крайней мере, четыре элемента: объект (объектную направленность) функции; социальное назначение государства; фактическую деятельность государства (в единстве с ее принципами, способами, методами, формами) и цель, на достижение которой направлена функция, встретило не только поддержку многих авторов, но и возражение. Нам известно лишь об одном - профессора Н.В. Черноголовкина: «Для всесторонней характеристики деятельности... государства недостаточно, однако, какой-то одной научной категории (речь идет о «функции». - А. Г.), как бы важна она сама по себе ни была. Глобальная (?) функциональная характеристика требует раскрытия не только содержания деятельности государства, т.е. различных видов его функций. Необходимо, кроме того, рассматривать формы и методы, а также принципы государственной деятельности... В этой связи привлекают внимание высказывания некоторых исследователей по проблеме функций государства». И далее Н.В. Черноголовкин приводит наше предложение рассматривать функцию как единство указанных выше четырех элементов, образующих содержание функции. Это предложение, по мнению Н.В. Черноголовкина, «неприемлемо», хотя оно выражает «правильную в научном отношении тенденцию расширения не самого понятия функции государства, а его функциональной характеристики. Последняя действительно должна включать в себя средства (методы), формы, цели государственной деятельности»[4].
Однако понятие «функциональная характеристика» в том смысле, которое в него вложил Н.В. Черноголовкин, не встретило широкой поддержки научной общественности, поскольку, по мнению большинства исследователей, функциональная характеристика включает: 1) понятие и содержание функции; 2) их систему; 3) возможные классификации функций.
Методы, формы, принципы, цели деятельности государства по реализации функций входят в содержание функции через такой компонент, как «деятельность». Их нельзя располагать «рядом» с функцией как нечто независимое от функции и вместе с функцией («направлением деятельности», по Н.В. Черноголовкину) конструировать в понятие «функциональная характеристика». То, что «функция» - это «деятельность», «работа», очевидно всем. Но это не любая деятельность. Это - деятельность, объективно обусловленная. Можно ли эту деятельность понять, объяснить, определить ее содержание в отрыве от целей, принципов, методов, способов этой деятельности? По нашему мнению, нельзя, поскольку все эти понятия характеризуют деятельность, придают ей содержательность и смысл.
В.Г. Тюленев, например, оговариваясь, что при исследовании хозяйственно-организаторской функции опирался на труды других исследователей функций государства, в том числе и на наши, вслед за нами указывает на необходимость анализа «структуры функции и основных тенденций ее развития, в том числе противоречий, заложенных в ней». Он признает, что важнейшими элементами структуры хозяйственно-организаторской функции, которые образуют ядро ее содержания, являются социально-классовое назначение государства в экономической сфере; объект государственного воздействия; цель экономической деятельности государства; принципы, формы, способы, средства реализации функций[5].
Нетрудно заметить, что суждения В.Г. Тюленева о сложной внутренней структуре функции и элементном составе этой структуры в основном совпадают с предлагавшимися нами. Кроме ряда нюансов. В содержание функции автор включил не саму деятельность государства в единстве с ее принципами, формами, способами, а лишь «принципы, формы, способы, средства реализации функции». Такой подход неприемлем и необъясним, поскольку В.Г. Тюленев исходил из понимания функции как «направления (стороны) деятельности государства». «Направление деятельности» оказалось лишенным самого процесса деятельности. Ибо нельзя в содержание функции государства включать «объект государственного воздействия» и «средства реализации функции». Объект (предмет) функции государства - общественные отношения в той или иной сфере жизни: экономической, социальной и др. Они существуют независимо от государства (и права). Государство (и право) воздействует на них. Но это не значит, что они - элемент функции. К содержанию функции относится лишь объектная (предметная) направленность функционального воздействия. Сказанное относится и к «средствам осуществления функции». Средством осуществления функций государства являются государственный механизм (аппарат) как материальный носитель функции, право как средство реализации функций. Без них функция невозможна. Но это не значит, что они - структурный элемент самой функции.
Ошибку такого рода применительно к «средствам осуществления функций» допустил в своей кандидатской диссертации и автор этих строк, включив средства в качестве структурного элемента в содержание функции. При этом мы проводили аналогию с трактовкой К. Марксом процесса труда, к простым элементам которого он относил целесообразную деятельность, или самый труд, предмет труда и средства труда. По мнению А.Н. Ерофайлова, аналогичные элементы входят в структуру любых деятельных процессов, а потому понятие «деятельность» может употребляться и в широком смысле, включая все указанные выше компоненты, и в узком смысле, обозначая лишь саму деятельность. «При этом деятельность в узком смысле оказывается компонентом деятельности в широком смысле»[6].
К содержанию функции, по нашему мнению, относится лишь процесс функциональной деятельности, деятельность государства (права и др.) в узком смысле.
Об этом можно было бы и не вспоминать, если бы и в новейших исследованиях по теории функций государства это ошибочное, на наш взгляд, суждение не повторялось.
Так, в учебнике «Теория государства и права», подготовленном коллективом авторов Московской государственной юридической академии, изданном в 1995 г., мы читаем: «Функция в теории государства и права означает направление, предмет деятельности того или иного политико-правового института, содержание этой деятельности, его обеспечение. Именно в этом смысле говорится о функции государства, правительства, министерства, других государственных органов.
Следовательно, функция государства - это рассматриваемые в комплексе предмет и содержание деятельности государства и обеспечивающие ее средства и способы»[7].
Выше мы отмечали, почему неприемлема столь широкая трактовка функции государства. Предмет функционального воздействия государства, например экономические, межнациональные, внешнеполитические и другие отношения, лежит за пределами функции. Государство, осуществляя ту или иную функцию, воздействует на эти отношения. Но это не означает, что их следует включать в содержание функции. Функция всегда процессуальна, это процесс жизнедеятельности государства.
Не следует включать в содержание функции и «средства» государственной деятельности, которыми являются прежде всего система государственных органов, механизм государства. И предмет функции права - общественные отношения, которые регулирует и охраняет право, - не должен рассматриваться как элемент функции права, поскольку лежит за пределами собственного права.
«Способы» функционального воздействия, действительно, входят в содержание функции, но не как «обеспечивающие деятельность», а как «способы (приемы)» самой деятельности.
И еще одно замечание в связи с вопросом о структуре функции и месте в этой структуре форм и методов функциональной деятельности. Применительно к функциям государства профессор Л.И. Загайнов предлагал использовать понятие «объем функции», который мог бы характеризовать содержание, организационные и правовые формы и методы осуществления каждой функции[8].
Понятие «объем» - понятие специальное, связанное с измерением тел. Чтобы оперировать этим понятием, вводить его в методологию функционального анализа, необходимо определиться с измерением объема. У «функции» такой единицы измерения нет. Видимо, по этой причине предложение Л.И. Загайнова вызвало критические замечания некоторых ученых (Н.В. Черноголовкин).
Хотя понятие «объем функции» в теории функций государства воспринято не было, отметим саму тенденцию, свидетельствующую о признании того, что традиционное для теории государства и права понимание функций как «направлений (сторон) деятельности» бедно содержанием и не дает возможности подвергнуть изучаемый объект полному и всестороннему функциональному анализу. С этим связаны и предложения ввести в теорию и методологию функционального анализа дополнительные понятия: «объем функции» (Л.И. Загайнов), «функциональная характеристика» (Н.В. Черноголовкин). В методологии функционального анализа государства эти понятия не прижились. Вместе с тем в многочисленных исследованиях правоведов и государствоведов, в которых самые различные государственные и правовые феномены (государство, право, отрасль права, правоприменение, юридическая ответственность, государственное управление, орган государства, правосудие, прокурорский надзор, государственная служба и т.п.) подвергались функциональному анализу, ученые при функциональном анализе в рамках традиционного подхода (определение понятия функции и конструирование их «набора») обнаружили, что подобный анализ не давал полной картины жизнедеятельности рассматриваемого явления. Отсюда попытки выйти за рамки традиционных представлений о функциях как «направлениях деятельности» (государства, его органа и т.д.) или «направлениях воздействия» (права, отрасли права и т.д.), споры о понятии «функции», их количестве, предложения внести в функциональный анализ новые понятия («социальное назначение», «роль», «цели») и характеристики функции.
Все это отражало правильную тенденцию к углубленному исследованию функций тех или иных государственных и правовых феноменов. В русле этих тенденций были и наши предложения рассматривать функцию не как нечто однозначное, нерасчлененное, а как сложное, внутренне противоречивое образование, богатое содержанием, имеющее множество граней, сторон, проявлений. В целом же рост количества научных исследований функций государственных и правовых явлений, расширение сферы (круга проблем) функционального метода свидетельствуют о закономерной тенденции возрастания роли этого метода в системе методов познания социальных явлений.
В современных условиях возможности широкого использования функционального метода возросли с отказом в нашей стране от официальной доктрины, согласно которой «функционализм» и «функциональная школа в социологии» (Р. Мертон, Т. Парсонс, П. Сорокин и др.) «ненаучны», «метафизичны», «антиисторичны», тем более, что сторонники этого направления в науке функциональное объяснение социальной системы противопоставили марксистской науке об обществе. Но это предмет самостоятельного разговора.
[1] Байтин М.И. Сущность и основные функции социалистического государства. Саратов, 1979. С. 193.
[2] Там же. С. 196-197.
[3] Байтин М.И. Указ. соч. С. 197.
[4] Черноголовкин Н.В. Функциональная характеристика социалистического государства // Советское государство и право. 1973. № 7. С. 17.
[5] Тюленев В.Г. Правовые формы осуществления хозяйственно-организаторской функции советского государства на современном этапе. Автореф. дисс. канд. юрид. наук. М, 1983. С. 9.
[6] Вопросы философии. 1985. № 5. С.
[7] Теория государства и права. Ч. 1. Теория государства / Под ред. А.Б. Венгерова. М., 1995. С. 142-143.
[8] См.: Загайнов Л.И. Экономические функции советского государства. М., 1968. С. 91, 95.

 
« Пред.   След. »
Понравилось? тогда жми кнопку!

Заказать работу

Заказать работу

Кто на сайте?

Сейчас на сайте находятся:
3 гостей
Проверить тИЦ и PR